Хищники

Три года назад умерли родители, а дом забрали за долги. Я бродяжничал, воровал, жил под мостами, в общем, пытался выжить. Однажды я попался. Меня должны были наказать. Отрубить руку, но хозяин спас меня. С тех пор я здесь.

– Что ты делал для Вулофа?

– Всё, что прикажут. Я за него куда угодно. Он добрый. Не дерётся, всегда спокойный, а если что-то не ясно, объяснит, а не орёт. Кроме того, я сыт, одет, есть крыша над головой. Жизнь! А он исчез.

– Куда?

– Просто ушёл и всё. Послал меня за вином, а пока я бегал в кухню, собрался и ушёл.

– Что он взял с собой?

– Сменную одежду, оружие и коня.

– Какое оружие?

– Всё. Даже старый кинжал с обломанным концом.

Скопа подошёл к шкафу из палисандра, отделанного орехом, и распахнул дверцы. Пусто. Только лёгкий запах кожи, образива и оружейного масла. Крючки, подставки и держатели сиротливо торчали из стен.

– Ушёл. А меня здесь бросил, – плачущим голосом пожаловался слуга.

– Не ной. Караул сегодня снимем. Ты будешь свободен, но службу не оставишь.

Парнишка удивлённо кивнул.

– Значит, меня не осудят?

– Нет. Ты не виноват. Работай, – задумчиво ответил Скопа.

Отдавая команды, он продолжал двигаться по комнате, внимательно осматривая буквально каждый сантиметр помещения. От внимательного взгляда не ускользала ни одна мелочь.

Вид, форма, запах – всё это могло многое рассказать о человеке, жившем здесь. Нужно было только уметь спрашивать, а Скопа умел, как, впрочем, и все его друзья – сослуживцы.

– Ты здесь что-нибудь трогал или убирал?

– Нет. Не до того было.

– Понятно, – кивнул Скопа, ни на секунду не прерывая своих действий.

Шаг за шагом, осматривая жильё Вулофа, Скопа склонялся к мысли, что приятель не торопился. Всё говорило о том, что он готовился давно и тщательно. Не было спешки, характерной для сиюминутных решений, а количество взятого с собой оружия означало только одно: он собирался в бой.

Но с кем? Где? Когда? Снова куча вопросов. Осмотрев спальню, она же кабинет и библиотека, Скопа внезапно остановился, словно поражённый какой-то мыслью, и, выпрямившись, с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. Завершив сие благородное деяние, он круто развернулся к слуге:

– Тебя как зовут?

– Фарух.

– Слушай, Фарух, ты грамотный?

– Да.

– Отлично. Теперь напрягись.