Паранойя: Маскарад

Я три дня ничего сильного не принимал, клянусь! – Он в отчаянье ломал руки. – Меня трясло, – в заначке осталось грамм двести самогона. Выпил, лёг на топчан и уснул.

– А потом? – Давил я.

– Среди ночи проснулся, услышал эхо. Крики или стоны, не разобрал. Шум разносится сильно, стены же пустые. Подумал опять эти дети поширяться пришли или… выпить… Как бывает…

Я достал сигарету, протянул ему. Он выхватил её, жадно затянулся от поднесённой зажигалки и закашлялся.

– Фух… – Барри выпустил дым изо рта, ещё несколько раз затянулся и продолжил.

 – Думал дети опять пришли, бывает такое. Шумели, шумели, кричал кто-то… Решил пойти посмотреть, если у них есть что, может и мне перепадёт. Не дети то были. Не дети.

Он дернулся и опустил руки на стол, посмотрел отстраненно мимо меня.

– Видел его. – Продолжил Барри. – Длинный, тощий, в чёрном весь. Я спустился на пролёт, а он на лестничной площадке стоит. Не двигается. Меня ждет… А из коридора вой жуткий, будто свинью режут. – Он трясущимися руками поднёс сигарету к губам, затянулся, не чувствуя, как обжигается.

 – Я встал, и пошевелиться не могу. Как будто заморозили меня. А потом он повернулся и посмотрел на меня… Так посмотрел, что… не знаю, как сказать.

– Так ты видел его лицо, Барри?! – Воодушевился Тони. – Опиши его!

Барри испуганно посмотрел на него.

– Но, я… У него не было лица, сэр.

– Как это не было? Ты что несёшь?!

– Его лицо… – Заторможено промямлил Барри. – Оно было как лунное блюдце. Белое, гладкое, светящиеся.

– Что он несёт? – Спросил я у Тони, ещё раз, после чего обратился к бомжу. – Эй, ты понимаешь, что говоришь? Мне нужны черты лица, – приметы. Разрез глаз, цвет волос, кожи, вид носа, губы, что-нибудь.

– Нет, нет, ничего не было. – Ответил Барри, забыв даже о дотлевающей между пальцев сигарете. – Он… – Бездомный встрепенулся, подобрав нужное слово, – он был безликим.

В камере воцарилась тишина, тёмная и густая как арахисовое масло. Похоже, мы наткнулись на самого вонючего драматурга в городе.

Барри недоуменно смотрел на меня, хлопая выпученными красными глазами, будто и не понимал, зачем он несёт этот бред.

– Он псих. – Констатировал Тони. – Ширка его довела, давай засунем его в камеру, пусть ребята развлекутся.

Барри не подавал признаков жизни, продолжая сидеть и пялиться на меня.

– Эй, эй, Барри! – Я щелкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание. – Ты здесь? Давай забудем про лицо, хорошо? Нет лица и нет, хрен с ним.