Девушка с медовыми глазами

Крошечную бумажку с тремя самыми сложными для меня словами я положила в маленький конверт, который отправился в другой конверт побольше, и так ещё несколько раз.

В конце затянувшегося терзающего молчания Тим произносит:

– Думала так легко отделаешься? – наконец-то он легко посмеивается.

– Ты… ты уже…прочитал?

Боже, как страшно. Ноги немеют и воздуха не хватает. Момент истины. Либо всё бесповоротно испортила, и притворяться друзьями не выйдет, либо буду на седьмом небе от счастья.

– Лика… Так не пойдет, – тянет каждое слово, как будто папа отчитывает за проступок.

Мне совсем душно. Чувствую себя виноватой, а Тим продолжает медленно истязать. – Ты должна произнести это вслух. – Что? Да он издевается! – Давай, набери побольше воздуха в легкие и вперёд.

– Нет. Пожалуйста… Я не могу, – умоляю его, но стало гораздо легче от его слов. Сидящий у меня на плечах внутренний трус свалился. Тим меня не осуждает.

– И что же там написано, а? Го-во-ри. Сейчас. Ли-я?

– Я же у Сони дома. И никогда-никогда в жизни не произносила этого вслух.

Всё и так… это слишком для меня. Сжалься, – мысли не поспевают за пулеметной очередью слов.

– Если не скажешь вслух, положу трубку, – припер к стене, не оставив выбора.

Против воли шепчу еле слышно: «Я. Тебя. Люблю».

Зажмурилась в ожидании. В ответ с минуту слушаю только тихое размеренное дыхание Тима в трубке. Глубокий вдох и выдох. Завидую его спокойствию.

– Я тоже люблю тебя, трусиха. Очень давно. Поверь, мне не требовалось открывать эту чертову кучу конвертов, чтобы узнать, что там внутри.

 – Сколько нежности он уместил в трех предложениях. Его слова растеклись по венам, попали в мозг, потом в сердце, превратив меня в моментально тающую снежинку.

Святые небеса, я и не знала, что такое счастье. Хотелось прыгать, смеяться, бегать по дому и всех обнимать. Мы никак не хотели друг друга отпускать, глупо улыбаясь в телефонную трубку, хоть и болтали о всякой чепухе, о сегодняшних событиях в школе. Но ощущалось всё иначе. Соня только картинно закатывала глаза и мотала головой, пришла к ней в гости, а сама зависла с телефонной трубкой.

Так я впервые призналась в любви. Радость омрачала только мысль о родителях. Ещё и эта песня Тима про отрубленную голову шута. Лишь бы меня лицо не выдало сегодня дома. По этикету благовоспитанных и достойных леди сгори от чувств, а признаваться не смей. Я и этот пункт нарушила.

Вы ходили по улице голой?

Я видел, они все были полны глупого восхищения.