Девушка с медовыми глазами

Киз, «Цветы для Элджернона»

Лика

Весь следующий день была одним большим взволнованным ухом – всё ждала звонка от Данеля. Не позвонил. Не осмелилась поднять тему ночного разговора и в письме к нему. Кое-как дождалась окончания церковного служения вечером в воскресенье, с трясущимися руками и нервным битом пульса в ушах предвкушала нашу беседу. Но Данель вёл себя до возмутительного буднично, не проявлял ни капли неловкости. Как будто и не признался мне в любви на той же неделе.

Ну что ж, тем и хорош двадцать первый век, что мы теперь с мужчинами на равных:

– Данель, как ты, кстати, чувствовал себя в первое в жизни похмелье? – на апперетивчик решила напомнить ему о том самом дне.

– О, прости! Кажется, звонил тебе тогда, да? – мы в это время шли к автобусной остановке и не смотрели друг другу в глаза. – Не думал, что алкоголь способен оставлять немыслимые Марианские впадины в памяти. Надеюсь, не наговорил всяких глупостей, за которые должен замаливать грехи перед тобой?

Вот так фокус. Ожидаемо, если честно.

От его трусости грустно и отвратительно гадко внутри. Данель похвалил мои духи и продолжил весело болтать по дороге домой, но я не слушала и не говорила, будто язык завязали в узел, хотела быстрее скрыться в стенах своей спальни. Данель заметил перемену настроения. Остаток дороги ехали молча. Невзначай, вроде устраиваясь удобнее, Данель положил руку на спинку моего сиденья в автобусе, потом задремал, хотя и здесь не могу быть уверена, что не притворялся. Во сне опустил голову мне на плечо, рука его беспомощно соскользнула с кресла мне на спину, волосы щекотали шею.

Неужели так страшно быть настоящим мужчиной: рисковать, не робеть, решительно говорить и не забирать сказанных слов назад?

Разве не это нас привлекает? Сама трясусь от смущения за десятерых, сомневаюсь в себе и в других. Но мужчине так нельзя. Жду совершенно иного, крепкого и уверенного, надежного, что притягательнее в сотни раз любой красоты и пустых красноречивых разглагольствований.

Образ Данеля как серьезного парня рассеялся, словно пустынный мираж. Нафантазировала недостающие в нем качества, а теперь разочаровалась.

«Но ведь нельзя судить человека по одному лишь неверному поступку», – уговариваю себя.

А кто возил тебе мёд во время ангины, кто пахал ради тебя на грядках, чьи теплые рубашки спасли от холода в лагере?

Ничего не подозревающий Данель мирно потянулся и улыбнулся.