Тёмные времена души. Жатва

Гость был обескуражен, растерян, не понимал, откуда такие точные подробности всего, они известны лишь ему и его покойному брату Василию. Тут Ванечка встал на стул и начал описывать внешность дядечки, что гулял тут, за их спинами. Гостю поплохело, ему принесли воды, привели в чувства. Вот так закончился этот вечер. Гость положил пятирублёвую купюру на буфет и поблагодарил бабушку за помощь. Такие вечера иногда случались в этой квартире. Но всё, что происходило тут, оставалось в этих стенах. Времена были такие…

Мы все вернулись за круглый стол.

Абадон продолжал расхваливать Ивана Карловича, а тот смущался и был безумно счастлив, что снова увидел свою бабушку.

– Думаю, мне не надо объяснять, какой дар вам передали ваши родственники? – спросил я.

– Не надо. Я всё прекрасно знаю, – ответил старичок.

Далее я взгляд перевёл на Софью.

– Ну а теперь, девушка, перейдём к вашей персоне, – сказал я очень таинственным голосом.

– Я? А что я? В моей семье ничего подобного не было. Не надо… – очень удивлённо и не менее возмущённо ответила Софья.

– А это мы сейчас и увидим. Прошу, Абадон! Всё же Министерство культурного наследия, истории и старины лучше знает, что за кадры имеются в наличии, – сказал убедительно я.

Абадон сидел на стуле за круглым столом, закинув ногу на ногу и наглаживая лапой свой пушистый хвост.

– Это был экземпляр ещё тот… Твоя прабабка… – сказал Абадон, явно недолюбливая этого человека. Глаза его уже не блестели так рьяно, куда-то делся оптимизм… Было ясно, что история эта совсем не мила Абадону, но что делать, грёбаная работа.

Абадон посмотрел пристально, исподлобья на Софью и произнёс: – Я бы не делал таких громких заявлений на вашем месте. А лучше бы внимательно посмотрел и сделал выводы, а ещё лучше прислушался бы к компетентным людям, они-то тебе объяснят, откуда из тебя эта чертовщина исходит, может, применение всему этому найдёшь!

Сразу было видно, Абадон не жаловал Софью, да и Софья его, как, в общем-то, и других, «тяжёлый характер». Абадон закурил неспешно сигару, не поднимая глаз в то место, где мы ранее смотрели кино и были его очевидцами.

Он указал туда лапой и громко произнёс:

– Прошу к просмотру! Вот только туда идти я отказываюсь и вам не советую.

Мы все остались по своим местам, притихли, насторожились. Мне совсем не понравилось, как Абадон это нам преподнёс, пугающе как-то. Может, он знает, о чём говорит. Я не стал перечить и переспрашивать. Все сидящие за столом были прикованы к экрану.