Мила Хант

– В любом случае однажды это случилось бы, – произносит он удивительно нежным голосом. – Ты ведь знаешь. Одна из ценностей Демоса – принятие. Мы принимаем людей, принимаем судьбу – всё, что даёт нам настоящее и готовит будущее.

Вера остановившимся взглядом смотрит в угол.

– Но это ничего не меняет, – продолжает он. – В этом коконе и в этой комнате может оказаться кто угодно, для нас с тобой это не изменит ничего, согласна?

Вера не отвечает. Вигго гладит её по фарфоровому личику и поднимается. Бросает на меня ледяной взгляд.

Мягко говоря, мне здесь не рады. Но он прав, прямо сейчас я не в силах покинуть этот дом. А если бы могла, то не знала бы, куда идти.

– Извините, я вижу, что…

– Следуй советам Веры, – перебивает Вигго. – Слушайся её. Это лучший способ, чтобы тебя забыли.

Он оборачивается на пороге.

– И чтобы остаться в живых.

Он бесшумно закрывает дверь и оставляет нас одних, в гнетущей тишине.

Вера так и стоит посреди комнаты, глядя в пустоту. Ненавижу такие ситуации.

Я снова пытаюсь подняться, уже не так резко. Спускаю ноги с кровати и жду, пока это проклятое головокружение пройдёт. Чувствую, будто моя голова вертится в стиральной машинке.

– Я выйду, – говорю я. – Мне нужен свежий воздух.

– Ты должна остаться в нашем коконе, – бесцветным голосом произносит Вера.

Я рассеянно гляжу на неё. Это был ни совет, ни приказ. Нечто вроде очевидности.

– Что значит – в вашем коконе?

– То есть здесь, в нашей… семье.

Я отлично чувствую, что последнее слово даётся ей с трудом.

– Почему?

– Потому что тебя разыскивает Служба безопасности и ты не знаешь Сити.

Её логичность раздражает. Я упорствую.

– В любом случае ты совсем не хочешь, чтобы я оставалась здесь. И не в моих правилах навязываться.

Помолчав, Вера говорит:

– Ты можешь остаться.

Её голос звучит уже более по-человечески. Я оглядываюсь вокруг и вздыхаю.

– Кажется, у нас нет выбора. Ни у тебя, ни у меня. Кто он, этот Вигго, который всё за всех решает? Тоже член вашего… кокона?

– Он мой друг, – без колебаний отвечает она.

– Слишком взрослый, чтобы дружить с тобой. Тебе сколько? Одиннадцать? Двенадцать?

– Это мой друг, – повторяет Вера. – Почти брат.

Она наконец поворачивает голову ко мне. Её взгляд так пронзителен, полон такой решимости, что производит на меня неожиданно сильное впечатление. Теперь я не знаю, что и думать о ней.

– Можно ещё вопрос? Если только ты уже не исчерпала свой дневной запас слов.