Алмазная пыль

И потом, сейчас пластическая хирургия может чудеса творить.

– Не для меня это, – вздохнул Пашка. – Да и денег таких у меня нет. Теперь придётся вечно рожу от людей прятать. Господи! Ну за что мне всё это?! – выдохнул он, чувствуя пустоту в груди и отчаяние, целиком захватившее его сознание.

– Не нужно так расстраиваться, – попыталась успокоить его медсестра, но Пашка уже не слушал её.

Закрыв глаза, он судорожно пытался придумать, как жить дальше. Живое воображение рисовало ему всё более мрачные картины, ударными темпами вгоняя его в депрессию.

Сообразив, что говорить ему сейчас что-то просто бесполезно, медсестра убрала пудреницу в карман и, тяжело вздохнув, уселась на стул у кровати, вернувшись к просмотру отложенных документов. Слушая тихий шорох переворачиваемых листов, Пашка, так и не придя к какому-то решению, устало вздохнул и, открыв глаза, покосился на документы.

– Это всё про меня? – тихо спросил он.

– Да. Медицинские заключения, назначения по лечению, вам это не интересно, – так же тихо ответила она.

Ответить Пашка не успел. Дверь в палату распахнулась, и на пороге появился врач, которого Пашка видел в прошлый раз, когда очнулся. За спиной врача маячили двое крепких ребят в халатах, очевидно санитары. Решительно войдя в палату, врач быстро осмотрелся и, заметив, что Пашка находится в сознании и внимательно за ним наблюдает, скроил недовольную мину.

– Вам, больной, лучше поспать, – проворчал он, вынимая из кюветы шприц и пристраивая его к катетеру.

– Не надо, я только проснулся, – ответил Пашка, мечтая только о том, чтобы его оставили в покое.

– Ну, пободрствовали, и достаточно. Вам нужно больше отдыхать, – не терпящим возражения тоном ответил врач.

– А я и не работал, так что устать не успел, – вяло огрызнулся Пашка.

– Ну вот что, молодой человек.

– Или что? – чувствуя, что начинает злиться, мрачно спросил Пашка.

– Или я найду способ вас заставить, – пригрозил врач.

– Не грозись, док, не испугаешь. Встану на ноги, и ты и твои шакалы кровью умоетесь, – тихо пообещал Пашка.

От ненависти, прозвучавшей в его голосе, врач невольно вздрогнул и медленно попятился от кровати, но, быстро взяв себя в руки, шагнул обратно.