Двуликая

Из их камней мы делаем отличные артефакты, а из трав лечебные настои и продавать их другим магам мы никогда не собирались. Не получив желаемого, Артон, отец Керана, захотел долю и снова получил отказ. Что же он сделал дальше? Всё очень просто, подставил нас, когда мы заключали договор с гномами о поставках изумрудов. Не знаем по сей день, что наговорил гномам Артон, но после, гномья община наотрез отказались с нами сотрудничать, а потом мы потеряли сильных сторонников, – вампиров. Лорд Керан, сделал всё возможное и невозможное, чтобы мы потеряли своих сторонников.

И всё из-за чего? Из-за земель, которые изначально принадлежали нам? Запутанная и странная история с этим лордом.

Артон умер шесть лет назад, его сын, лорд Керан, был умнее своего отца, и после его смерти пришёл просить прощения за него. Разумеется, я его простил, но доверия к нему и его людям я потерял. Ещё один политический скандал мне не нужен, поэтому приходится поддерживать нейтральную связь.

– Следи за лордом Кераном, – отдал приказ духу.

– Покушение? – спросил Ильсор и получив мой кивок, архимаг помрачнел.

Покушение вовремя грядущей экспедиции… Этого мне ещё до полного счастья не хватало.

Крис…

Не знала я, что потеря контроля – это так мучительно. Когда ты приходишь в сознание, голова болит невыносимо, что глаза тяжело открыть, острая реакция на посторонние шорохи и голоса. Перевернуться на другой бок и то было сложно. Тело ломило так, что хотелось выть от боли. Ни заплакать, ни закричать не было сильно, какое-то промежуточное состояние между болью и безумием разрывало моё сознание.

Не припомню, чтобы потеря контроля так сильно сказывалась на мне. В прошлый раз, было иначе.

– Не двигайся, – кто-то шепнул мне на ухо, но мне показалось будто в него крикнули. Я поморщилась от очередного приступа головной боли и попыталась рассмотреть неизвестного, но в помещении было слишком ярко, и пелена из слез закрывала глаза.

Послышался шорох и звон разбитого стекла. Полилась вода в металлический сосуд и мгновенно стихла.

Снова шаги, которые раздаются у самого уха и мою голову приподнимают, подставляя к губам железную кружку с пахучей жижей. Глоток другой и горло обжигает холодом, будто комок снега проглотила. Судорожный вздох вырывается из моих сухих губ, и сознание проясняется. Попытка открыть глаза, провалилась с крахом, и я попыталась сесть на кровати, но тело меня не слушалось.

– Да не ёрзай ты! – Чьё-то раздражённое ворчание и звук, закрывающейся двери на щеколду.