Рожденная лесом

– Что может быть настолько срочным, что ты должен сделать это сейчас? Что может быть важнее спасения Финли?

Уэслин резко возвращается, и огня в его взгляде достаточно, чтобы напугать меня.

– Нет ничего важнее. Ничего. Я не могу поверить, что ты даже предположила это.

Я редко слышала, чтобы он говорил так сердито.

– Если бы ты действительно так думал, ты бы уехал сейчас, а не путешествовал по городу.

Уэслин тяжело вздыхает, явно стремясь взять себя в руки.

– Приятно знать, что ты так плохо думаешь обо мне, – наконец тихо проговорил он.

 – Но здесь есть работа, которую нужно сделать до того, как мы уедем, и это тебя не касается.

– Касается, когда мы путешествуем вместе, – настаиваю я. – Мне надоело, что со мной обращаются как с никчемной. Либо это, либо какое-то проклятие. Игнорируй меня сколько угодно, когда мы вернемся, но здесь все по-другому, и я больше этого не потерплю. Как ты там сказал – дорога длинная.

Его глаза сужаются.

– Ты угрожаешь принцу?

Я складываю руки за спиной.

– Ты сам посоветовал мне не ссылаться на титулы.

Уэслин некоторое время ничего не говорит, просто стоит и смотрит на меня. Я заламываю руки, радуясь, что моя спина скрывает их от посторонних глаз. Они дрожат.

– Мы уедем сегодня днем, – говорит он, медленно растягивая слова. – Тем временем…

– Ваше королевское высочество, – прерывает скрипучий голос слева от нас. – Надеюсь, я не помешал.

Мы все тут же поворачиваемся к морщинистому мужчине средних лет, стоящему в нескольких шагах от нас, с раскрасневшейся белой кожей, испещренной морщинками от смеха.

Он улыбается так, словно гончая загоняет лису в угол. Хотя он не одет в красно-синюю форму, я все равно узнаю его лицо с того утра в замке Роанина.

Эмиссар Эрадайна.

Шестая глава

Он меня не узнает. Он не может. Пока я держу свои эмоции под контролем, ничто в моей внешности не говорит о том, что я оборотень. Рассуждая логически, я это знаю.

Но быть так близко к человеку из той страны, того места, где, по слухам, смерть и исчезновения бродят по улицам, заставляет мои внутренности сжиматься от страха.

Кто знает, сколько семей пострадало от его рук – или, по крайней мере, от руки короля, на которого он работает. Я понятия не имею, как он может это переживать, если слухи верны.

Уэслин застывает рядом со мной.

– Посол Келнэр, – произносит он, кивая. – Приятно познакомиться. – И, к его счастью, он говорит почти так, как будто действительно так думает.