Трансмутант

Они до сих пор хранятся в Историческом музее Род-Айленда…» Ну как? Что скажете?

Впечатлительный Лео даже побледнел от отвращения. А Виталий в сердцах сплюнул.

– Великая алхимия кудесницы-природы, – усмехнулся Марк. – Так что мы едим вместе с дивными ее дарами? Получается, все живое существует на Земле за счет поглощения и переработки отмирающей плоти. Хищник хоть поедает свежее мясо, растение – мертвечину. Отсюда вывод: вегетарианство – иллюзия, самообман. С плодами земли мы опять же поедаем чужую плоть, в худшем ее варианте.

– А ты предпочел бы, чтобы горы разлагающихся трупов похоронили под собой все живое? – возразил ему Виталий.

– Нет, конечно. Но мне как-то не очень улыбается, чтобы эти трупы скармлива-ли мне же.

– В любом случае, человечеству стоило бы поучиться у Природы, с такой ненавязчивой изобретательностью перерабатывающей и нейтрализующей собственные отходы. К тому же на твой пример ведь можно взглянуть и под иным углом, – заметил Виталий. – Каждого почившего Природа наделяет прекрасным живым памятником – кому травинку, цветочек, а кому целую яблоню.

Каждому по делам его.

– А я думаю, – включился в разговор молчавший до сих пор Лео, – что через корни деревьев, по их стволам и ветвям поднимаются к небу души умерших. Не их ли голоса слышим мы в шелесте листвы?

– Очередной самообман, – отрезал Марк. – Человек склонен поэтизировать даже самые мрачные, самые отвратительные стороны жизни.

– Забавная мы компания, – ухмыльнулся Виталий: – Циник, философ и романтик.

Полный комплект.

– Как же я мог забыть! – Лео хлопнул себя по лбу. – Мне же надо позвонить одному ученому. За день до своей смерти Ильич поручил. Говорил, что нашел гения и мечтал привлечь его к нашей работе. Я обязан исполнить его желание. Это мой долг перед покойным.

Порывшись в блокноте, он отыскал нужный телефон, позвонил и договорился о встрече.

– Ну вот и порядок. Будет ждать меня у себя завтра в три. Ах, если бы все в жизни так легко осуществлялось.

И снова наступила ночь, этот неотвратимо-неизбежный атрибут земной жизни.

Убаюканный теплом постели, Лео бездумно смотрел в тускло белеющий во тьме потолок, пока веки не закрылись сами собой, суля сладкое погружение в объятия сна. Но перед глазами вновь вспыхнул жемчужно-голубой экран. В его глубине отчетливо проступило лицо немолодого мужчины с благородными чертами и устало-задумчивым взглядом светлокарих глаз. Его пышные волосы и брови были щедро пронизаны платиновыми нитями седины.