За порогом дома твоего

– Цуцу, – сказал он, – это правда, что там, на середине озера, ты вдруг заговорила с Тути?

Анжела молча кивнула.

Париане загалдели, перебивая друг друга.

– А вы не верили! – торжествующе провозгласил Тути.

– Ты понимаешь нас и умеешь говорить?! – снова обратился к ней Муно.

Анжела кивнула.

– Так почему же ты до сих пор молчала?!

– Не знаю… Я боялась, – призналась Анжела.

– Вот видите! Видите? – засуетился Тути. – Она говорит! Вы сами слышали… Еще, Цуцу, еще!

– А откуда ты знаешь наш язык? – поинтересовалась Лула.

– Научилась. Это было совсем нетрудно.

– Выходит, никакая ты не зверушка? – озадаченно произнес Муно.

– Выходит… – вздохнула Анжела.

– Да-а. – Тути озадаченно почесал себе живот.

– Ну и очень хорошо! – сказала Лула. – Я давно чувствовала, что она все понимает. У нее такие умные глаза! Значит, у нас прибавилась подружка. – И она подошла к Анжеле.

– Ты хочешь с нами дружить?

– Конечно.

– Бежим в Городище! – заторопился Тути. – Надо обо всем рассказать взрослым.

Анжеле хотелось попросить их не раскрывать ее тайну, но она не рискнула. Как-то взрослые париане воспримут эту новость…

* * *

Тути, как самый бойкий, взобрался на возвышение посреди площади и с силой дунул в тонкую, очень длинную трубу, укрепленную на лепной подставке. Она была сделана из ствола дерева. Такие трубки, только значительно меньших размеров, мастерили в древности на Земле мальчишки и называли их дудочками.

Труба издала мелодичный, очень громкий звук.

И тут же на площадь со всех сторон потянулись париане.

– Кто звал нас? Что случилось? – послышался знакомый голос.

Это была старая, самая старая во всем Городище парианка, которая занималась обучением малолеток и которую почитали все жители Городища.

– Мы хотим сообщить необычайную новость, – бойко сказал Тути.

– Новость, которую не знаю даже я? – удивилась старая парианка.

– Да! Даже ты. Хотя вот уже тридцать лет заставляешь нас заучивать особенности вот этой «диковинной зверушки», – сказал Тути, ткнув пальцем в грудь Анжелы.

Анжела стояла тут же, на возвышении, невесело глядя себе под ноги, и думала: «Что-то теперь будет…» Она знала, что париане – мирный, безобидный народ, который питается только дарами богатой растительности здешних мест и никогда ни с кем не воюет. А если и случится драка, так лишь среди молоденьких, задиристых париан, и то она больше похожа на возню…

И все же Анжела волновалась.