Через тернии к звездам

Я поздоровалась с ними, как обычно бывает, расспросили друг у друга как дела и что-то в этом духе. Луиза с восторгом рассказывала о прочитанном на днях рассказе Куприна «Гранатовый браслет», а ее парень усмехаясь, начал жаловаться, что она ему об этом все уши прожужжала.

– Желтков такой весь идеальный, мне с него надо пример брать!

– Не только тебе, а всем парням! – подправляла она. – Если вообще так любить умеют.

– Неужели, не только я не считаю его маньяком, – с улыбкой удивилась я. – Хотя во многом он и впрямь вел себя безумно, но где еще встретишь такую любовь!

– О, а ты читала? – обрадовалась она.

– Как сессия, закрылась уже? – Максу явно не терпелось сменить тему.

– Не спрашивай, закрылась кое-как.

– Да в этот раз легко же было.

– Ну, тебе всегда легко, ты походу прирожденный экономист. А вот я не сразу поняла, что не туда поступила.

– Ой, ладно, теперь уже только год остался. Всего ничего!

– И хорошо-то как! – воскликнула Луиза.

Они встречались уже со старших классов, и чтобы не разлучаться даже поступили на один факультет, вернее, она из-за него поступила.

– Как каникулы собираешься провести? – спросила она. – Домой поедешь?

– Не сейчас, подумываю о подработках. Вот буду искать варианты.

– Как насчет кассира на новом аттракционе? – сказал Макс. – Как раз недалеко от этого парка.

– Спасибо за информацию, – улыбнулась я. – Надо будет попробовать.

– Лучше просто сходи сначала! – посоветовала Луиза.

– О да, мы бы присоединились, да только раз десять побывали, хватит уже.

– Почему бы и нет, хорошая идея. Давно не была на аттракционах.

Внезапно у парня зазвонил телефон, и он отошел в сторону. А его девушка восторженно твердила, что давно так не веселилась, что вот уж где не только американские горки классные.

– Нам пора идти, Луиз, – сказал вернувшийся Макс. – Нас ждут.

– Пока, ребят! Хороших вам каникул, – помахала руками я.

Оставшись одна, я продолжала гулять по парку. Людей становилось все больше и больше. Но и они не помешали мне погрузиться в размышления.

«… Сильна, как смерть. Такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение – вовсе не труд, а одна радость».

И следующие строчки словно неожиданно и метко подытожили главное: «Любовь должна быть трагедией.