Рукоять меча

Выспался ты или нет, а знай пошевеливайся, да побыстрей! Обычно в это время Кэссин бежал за мясными пампушками для грузчиков… или отправлялся в компании Покойника на верфь за мешками опилок… а интересно все же, что сейчас поделывает Покойник… тоже, наверное, опилки сгребает… или прибирает в Крысильне после вчерашнего пиршества… хотя нет, этим скорее всего занимается Баржа… и занимается, по своему обыкновению, кое-как… и опять огребет подзатыльников от Гвоздя…

При одной мысли о Гвозде и подзатыльниках Кэссин пушинкой слетел с постели.

Чертыхнулся, вновь полез под одеяло, еще раз попробовал заснуть… бесполезно, лучше и не пробовать.

Томный от усталости и бесплодных попыток заснуть, Кэссин сполз с постели и начал было прибирать за собой. Едва он взялся за одеяло, дверь распахнулась, и давешний рослый парень быстрыми шагами вошел в Шелковую комнату.

– Тебе кто-то разрешал прибирать за собой? – недовольно осведомился он. – Ты позволения спрашивал?

– Нет, – растерялся Кэссин. – А разве нужно было?

– Нужно, – отрезал верзила и заправил за Кэссином постель с ошеломляющей быстротой.

 – И не вздумай делать ничего такого, что не ведено.

– То есть как? – оторопел Кэссин. – Если мне, к примеру, велели гостей встречать, а штаны надеть не приказали…

– Значит, ты выйдешь к гостям без штанов! – рявкнул верзила. – Ты здесь пока еще никто, понял? Права у тебя такого нет – делать что вздумается. Да и вообще что угодно.

– Ни постель убирать, ни пыль вытирать? – уточнил ошарашенный Кэссин.

– Ни-че-го! – по слогам процедил долговязый.

 – Вот будешь зваться учеником, тогда и одежду будешь стирать, и отхожие места чистить… если будешь, конечно. А до тех пор ты и плевка за собой подтереть не смеешь… хотя плевать куда попало я бы тебе все же не советовал.

– Так, значит, нужник чистить – это привилегия, и ее еще заслужить нужно? – изумился Кэссин.

– Вот именно. – Верзила усмехнулся самым краешком губ. – И еще я бы тебе не советовал пытаться делать что-нибудь, когда никто не видит. Все равно ничего не получится.

Он надменно кивнул Кэссину и исчез за дверью.

Кэссин очень скоро убедился в его правоте. Роскошно одетый молоденький ученик, который принес ему ужин, не стал стоять у него над душой и удалился, так что ужинал Кэссин в одиночестве. Но стоило ему, забывшись, попытаться поставить посуду на фарфоровый поднос, как дверь за его спиной тотчас открылась, вошел кто-то из учеников, быстро и ловко собрал опустевшую посуду и без единого слова унес ее.