Рукоять меча

 – Где я тебе среди ночи мага найду?

– А даже если и не среди ночи, – поддержал его Покойник, неодобрительно поглядывая на Кэссина. – Я не знаю, как маги себе учеников берут и где они вообще обретаются. Может, ты знаешь?

Кэссин вновь покачал головой.

– Это у меня в гильдии базарных рассказчиков пара человек знакомых есть, – уныло произнес Гвоздь. – Я бы им за тебя словечко замолвил, они бы за тебя и порадели. А магов знакомых у меня нет… да и гильдий они не составляют. Не знаю я, где нам теперь мага искать.

– Слушай, а может, нам моего благодетеля тряхнуть? – предложил Кэссин. – Взял же он откуда-то эти обрывки, которыми книжку подклеил… А может, он сам и есть маг?

– Едва ли, – покачал головой Покойник. – Стал бы маг своими рукописями подклеивать всякую заваль, а потом совать эту рухлядь первому встречному? Нашел где-то, не иначе. Нет, Помело, как ты ни крути, а не миновать нам искать кого-то на стороне. И побыстрее.

Трудно сказать, что мог бы на это ответить Кэссин, ибо ответить он не успел.

Сердце у Кэссина так и замерло, а потом рванулось и забилось часто-часто. Пересохшие губы сейчас лопнут под напором крови… даже странно, что никто не замечает, как она колотится во внезапно отяжелевших пальцах, будто хочет выплеснуться наружу, вырваться вместе с сердцем вон из глупого неповоротливого тела, которое никак не может сделать шаг навстречу, словно окаменелое.

– Вы… пришли… за мной? – прошелестел Кэссин непослушными губами еле слышно.

Маг утвердительно наклонил голову. Стена за его спиной медленно заращивала проем. И вскоре лишь несколько темных пятен указывали, где он был недавно, – там, где ее коснулись случайно занесенные ветром капли дождя.

– Я… готов, – сипло выдавил Кэссин и шагнул вперед.

– Так дела не делаются, – возразил он и обернулся к магу. – Добро пожаловать в Крысильню.

Лишь когда Гвоздь отдал гостю поклон, Кэссин и сам сообразил, что следует поклониться. Он резко перегнулся – словно куклу за веревочки дернули. Где уж ему до Гвоздя! Кэссин так же резко выпрямился, досадуя на себя: никогда ему не суметь поклониться так, как Гвоздь, с неспешной ленивой насмешливой грацией – почтительно, но не подобострастно.