Ларе-и-т’аэ

– Все сам да сам… как будто я один на свете! Думал, думал… и так и этак в голове поворачивал… тебе – даже тебе! – ни словом ведь не сказался… тревожить тебя попусту не хотел.

Мейран тяжело сглотнул. Если Сейгден о чем-то умолчал… да, это серьезно. Хуже, чем серьезно. Не в том банальном для большинства королевских дворов смысле, что первый министр у его величества из доверия вышел. Ерунда. Сейгден и Мейран всегда делились друг с другом любыми соображениями – потому что именно друг с другом, а не король с министром.

Чтобы между ними доверие исчезло, нужно сперва их дружбу порушить – а такое едва ли возможно. Но если один из друзей переживает какую-то мысль в одиночку, не осмелясь потревожить ею второго… это должна быть очень мучительная мысль. Да, и при чем тут король Найлисса?

Мейран не испытывал ревности к Лерметту. Даже на одно-единственное мучительное мгновение – не испытывал. Просто ему хотелось знать… нет, не так. Не хотелось. Между «хотелось» и «должен» есть разница – ого, и еще какая!

– Ты неправ, твое величество, – усмехнулся Мейран.

 – Тут уж одно из двух – либо «потревожить», либо «попусту».

Они всегда были на «ты», даже и прилюдно. Вздумай Мейран обозвать короля «вашим величеством», это означало бы, что он всерьез на него разобижен… или сам хочет обидеть. Тоже всерьез.

– Да нет, – не согласился Сейгден. – Бывает и такое. Другое дело, что сказать тебе я был должен… а Лерметту так просто обязан. Никто другой нам лучше, чем он, не присоветует. По эту сторону реки никто не знает степь лучше него.

– Так ведь со степью мы замирились, – удивился Мейран. – Разве нет?

– Да, – вздохнул король. – В том-то и весь ужас. Я давно уже об этом думаю. Вот как мне эта мысль во время ристаний в голову пришла, так и избыть ее не могу.

Он поднял со стола бокал и допил последний глоток.

– Сам посуди, – молвил король, устремив на бокал задумчивый, почти отсутствующий взгляд. – Да что там… просто вокруг оглянись.

Мейран послушно оглянулся вокруг. Легкий переплет оконной решетки, витые свечи на ночном столике, почти невесомое кресло на прихотливо изогнутых ножках…

– Ты никогда не задумывался о том, насколько мы богаты? – очень тихо осведомился Сейгден.

– Задумывался, – ответил Мейран. – И даже способствовал.

– Богаты, – повторил король. – Даже твоя Адейна захолустная на самом-то деле богата. Нет, я понимаю – здесь, в Ланне, тебе так не кажется. А ты не как суланец Адейну припомни. Ты на нее из степного шатра посмотри.