Пьяная Россия

– Пошли, что ли, в столовую?

Ростислав молча повиновался.

Принимала Шабашкина настоятельница у себя в резиденции, в розовом двухэтажном доме. Ростислав нервно оглядывался, путешествуя вниз по лестнице, со второго этажа на первый, следуя за горделивой фигурой матери Леониды.

Повсюду, на подоконниках цвели комнатные розы и сладкий дух, перемешанный с запахом ладана, щекотал ноздри непривычного к столь насыщенному воздуху, работяги.

– Что же во мне необычного? – усевшись за овальный стол, накрытый кружевной скатертью, спросил Ростислав.

– Глаза! – ответила настоятельница, кутаясь в шаль. – Тебя взгляд выдает!

Ростислав недоверчиво усмехнулся.

– Так смотрят либо помешанные, либо творческие натуры, либо колдуны!

– Наверное, я помешанный! – рассмеялся Ростислав.

– Я не люблю колдунов! – резко сказала мать Леонида. – Они молоко портят!

– Как так? – не понял Ростислав.

– Скисает молоко, – пояснила настоятельница, – а у нас молоко – это прибыль, деньги монастырю нужны, как воздух!

– Отчего же скисает? – все еще не мог взять в толк, Шабашкин.

– Ты дурак или как? – наклонилась к нему она.

И тут он впервые заметил, как велика ее грудь, просто огромна.

Его затрясло, проклятая мужская сущность брала вверх, он просто глаз не мог оторвать от выпирающей из-под монашеской рясы, груди монахини. Мать Леонида проследила за его взглядом, насмешливо рассмеялась и плотнее запахнула шаль, тем самым отрезая всякие нерадивые мысли у сидевшего напротив нее, мужика.

– И еще, с вашим приездом, что-то переменилось в воздухе, – ворчливо заметила она, – будто напряглось.

– Что же это? – отвлекаясь на келейницу угрюмо метнувшую перед ним чашку с чаем, с усилием спросил Ростислав.

– Кончилась моя счастливая жизнь, – вздохнула настоятельница, – ошибку я допустила, пригласив вас, а всему виной, ты!

Протянула она руку к Шабашкину.

Мать Леонида страстно ненавидела чужих людей, наезжающих изредка в монастырь.

В ужасное настроение ее приводили и паломники. Рискующие попроситься пожить в монастыре, натыкались на гостиницу, где служили самые преданные настоятельнице монашки. Сутки проживания в номерах монастырской гостиницы отпугивали космическими ценами. Потоптавшись у стойки неподкупной администраторши в рясе, паломники вынуждены были ретироваться в городскую гостиницу, где цены на номера были в два раза дешевле монастырских.