Знак свыше

Они то нарастали, то сливались в сплошную дробь, то почти замирали, рассыпаясь и опадая к босым ногам порхающей по дощатому полу девочки.

Взлетали густой волной ее длинные волосы, мелькали тоненькие руки и щиколотки, глаза искрились шальным задором… Никто никогда не видел Ншан такой раскованной и счастливой. В ней и в ее импровизированном танце было сейчас что-то цыганское, таборное – буйное, безудержное и прекрасное.

То был ее первый танец, апогей гармонии с музыкой, с людьми и жизнью. Мелодия еще не смолкла, а она, смущенная и запыхавшаяся, укрылась в своей комнате.

«Никому ее не отдам», беззвучно шевельнулись губы Левона.

Мигран опустил дудук на колени. Взгляды отца и сына встретились. Левон понял – отец подумал о том же: не найти ему невестки, краше и лучше Ншан.

– Играйте еще! – взбудораженная танцем сестры, попросила Сусанна.

– Хватит пока, – вмешалась Сильвия. – Гости ничего еще не ели. Хашлама стынет и хоровац уже на огне. Мигран джан, будь тамадой.

Подождав, когда все склонятся над тарелками, Ншан тихонько вернулась и села на единственный свободный стул рядом с Левоном.

…Увлеченные едой, крепкими домашними напитками и разговорами, взрослые вскоре забыли о причине застолья. Они вспоминали молодость и покойного хозяина дома, вспоминали печальные и радостные события из нехитрой истории села. Сестры Левона сидели чинно, глазея по сторонам и прислушиваясь к разговорам взрослых.

– Я приготовил сюрприз к твоему дню, – улучив момент, шепнул Левон Ншан.

Ее глаза вспыхнули любопытством и нетерпением.

– Какой!?.

– Пойдем, покажу.

Они выскользнули через заднюю дверь в сад.

Хоть до вечера еще было далеко, им показалось, что наступили преждевремен-ные сумерки. Какая-то зловещая, вобравшая в себя все звуки, мгла дымными прядями свешивалась с наглухо затянутого низкими тучами неба, заполняя собою дно ущелья. Воздух застыл. Деревья окаменели. Птицы, собаки, ослы – все умолкло, затаилось, словно вымерло.

– Жутко как. – Ншан зябко обхватила руками плечи.

– Гроза собирается, – беспечно отмахнулся Левон. – Хорошо бы стороной не прошла. Давно дождя не было.

– Говорят, самые лютые грозы у нас в горах бывают.

– Боишься?

– Нисколечки. Я люблю грозу. Она как гнев матери, пошумит, погромыхает и успокоится. И сразу, будто виноватая, спешит приласкать солнышком… Знаешь, иногда мне хочется самой стать тучей. И дождем. И цветами.