Там, под небом чужим

Левон не мог простить себе, что бросил на произвол судьбы могилы родителей, что лишен возможности, как прежде, регулярно навещать их, поддерживать в идеальном порядке. Даже живя уже в Москве, он, как минимум, дважды в году устраивал себе командировки в Ереван, подолгу сидел на кладбище, мысленно беседуя с отцом, и особенно с матерью, к которой был очень привязан. Ему казалось, что могилы это единственная ниточка теперь, сохранившаяся между ними. А он эту ниточку добровольно оборвал.

Ответ на его тайные терзания пришел самым неожиданным образом.

После ужина семья собралась перед телевизором, постигая через экран американскую псевдореальность. Заметив, что младшая дочь снова уединилась на балконе, Левон вышел за ней. По тому, как Вика обернулась, ему показалось, что она поджидала именно его. Безо всяких вступлений дочь взяла отца за руки и участливо заглянула в глаза:

– Я должна тебе кое-что сказать, папа.

Решив, что она хочет поделиться с ним какими-то школьными неприятностями, он ободряюще улыбнулся:

– Валяй, дочура.

Я весь внимание. Тебе нужен мой совет?

– Боюсь, что совет нужен не мне, а тебе. Ты позволишь?

Однако… Он посмотрел на нее с любопытством. Мало кто отваживался давать ему советы.

– Ну-ну. И что же ты хочешь мне посоветовать? – Тон, вопреки его воле, получился насмешливо-покровительственным.

– Папа, – совсем тихо, но очень внятно проговорила девочка. – Тебе следует отпустить их.

– Кого мне следует отпустить и куда? – не понял Левон.

– Бабушку и дедушку. Твоих родителей.

Глаза Левона широко раскрылись.

– Понимаешь, папа, у каждой души свой путь, – не давая возможности себя перебить, быстро заговорила Вика. – Покинув тело, душа возвращается туда, где ей следует быть. У нее есть свои цели, свое назначение. Она больше не является тем, кем была на земле, в физическом теле. Но если об ушедшем слишком сильно тоскуют, постоянно будоражат и призывают его, душа этого человека не может окончательно покинуть наш мир и уйти… Тебе нужно осознать, папа, что твои родители уже не твои родители, а свободные души, обитающие в ином мире.

Отпусти их с любовью и с миром. И тебе сразу станет легче.

– Что ты такое несешь, Виктория? – вспылил Левон. Он не допускал вторжения в свой внутренний мир, даже если это была его любимая дочь. Но все же ворчливо пробормотал: – Что значит «отпусти»? Кто тебе сказал, что я их не отпускаю?

– Бабушка.

Он уставился на нее почти с негодованием.