Краплёная

Сквозь дымовую завесу, как в мультипликационном фильме-страшилке, ей были видны лишь таинственно и недобро мерцавшие глаза – с две дюжины пар – устремленные на нее. «Чего уставились! – не разжимая губ, крикнула Катя. – Убогой не видали? Может отослать вас в подземные переходы? Там таких, уж точно, навалом. А кстати, чего это вы не улыбаетесь, как вам вывеска велит?»

Подойдя к стойке бара, она взобралась на высокий стул.

– Добрый вечер, барышня, – безучастно приветствовал ее бармен. – А вы у нас впервые.

– Она молча кивнула.

– Чего желаете?

Катя никогда прежде не бывала в подобных заведениях, к тому же к спиртному относилась резко отрицательно. Но раз уж она здесь оказалась, надо было что-то заказывать.

– «Кровавую Мэри», – выпалила Катя первое, что всплыло в памяти из прочитанных книг.

– Круто для начала, – усмехнулся бармен, играя бутылками водки и томатного сока.

Выпитое теплой волной разливалось по телу, наполняя и согревая каждую его клеточку. Негромко играла музыка.

В сладковато-терпком запахе сигаретного дыма было что-то незнакомое – будоражащее, вызывавшее томление и негу. Пчелиным роем жужжали голоса. После третьего бокала это жужжание сконцентрировалось в чердачной части ее черепа.

– Не пей больше, подруга, а то вляпаешься в историю.

Услышав хрипловатый голос над собой, Катя нехотя приподняла голову, которую только что так удобно устроила в скрещенных на стойке руках. Рядом сидела рыжеволосая девица. Выщипанные брови, зеленые тени вокруг глаз, как у болотной кикиморы, ресницы аля-Барби, румянец сельской молодухи прошлого века, губы как надкусанный помидор.

– Т…ты что мне с…снишься? – пробормотала Катя, удивившись, каким вдруг непослушным и неповоротливым стал ее язык.

– Меня Сильвой зовут. А тебя?

– К…Кажется, К…Катей.

– Так. Все же надралась, – констатировала кикимороподобная Барби. – Между прочим, это мое место. Не вздумай на него претендовать. А то я ведь могу и рассердиться… Впрочем, – уже как бы размышляя вслух, добавила она, – на конкурентку ты, вроде бы не похожа.

У тебя что неприятности? – Она повнимательнее вгляделась в новенькую. – Парень тебя уж точно не обидел, поскольку у тебя его, скорее всего, никогда и не было. Значит, сама собой отпадает версия, что бросил или изменил муж. Что же остается?… С работы турнули?

– Да какое твое собачье дело мне в душу копытами лезть! – окрысилась на девицу Катя, перепутав свинью с собакой.