Адам Бесподобный

А когда вернулся из кухни в гостиную, где за круглым деревянным столом происходило пиршество, замер, услышав последние слова Веры Павловны, обращенные к Неве:

– Ну, почему все тебе, он тебе даже не нравиться, а нам с Зоей очень даже…

Прервала она саму себя, смущенно заливаясь краской стыда, когда Адам, бережно неся запотевшую от ледяной обстановки холодильника, бутылку водки, переступил порог комнаты.

В воздухе, залитом солнечным светом, словно бы мерцали золотые пылинки и светились ореолом рыжие волосы Невы.

– Адам, – позвала она, капризно надувая губки, – скажите нам, Адам, кто из нас вам больше всех нравиться?

– Нева, перестань! – возмутилась Зоя, но украдкой бросила на него взгляд, кокетливо поправила прическу.

– Не знаю, – честно ответил Адам и втянул носом воздух, – я всегда по запаху определяюсь.

– По запаху? – подпрыгнули его гостьи и зашумели, требуя пояснений.

– Надо лишь, чтобы искусственные ароматы отсутствовали, – неуверенно, опасаясь насмешек Невы, произнес Адам.

– И что тогда? – хмуро спросила Нева.

– Почувствуешь настоящий запах человека, – пожал плечами Адам.

– Запах нечищеных зубов, потных подмышек и грязных носков? – с сарказмом продолжала допытываться Нева.

Адам, не сводя с нее настороженного взора, отступил к двери.

– Не совсем!

– Ой, девочки, как же вы не понимаете, – воскликнула Вера Павловна, восторженно, почти влюблено глядя, сквозь толстые стекла очков, в глаза Адаму, – он же экстрасенс и говорит совсем о другом запахе, неосязаемом обычными людьми, запахе души!

– Да? – удивилась Нева.

Адам призадумался. Никакого другого объяснения подобрать не смог и с позволения подруг, приблизился к сгорающей от нетерпения Вере. Втянул носом воздух. Прислушался к своим ощущениям, объявил:

– Пахнет черной смородиной и чистым лесным ручейком.

– Ой, девочки, – зажала рот руками Вера, захихикала, – черная смородина – моя самая любимая ягода, а лесные ручьи я просто обожаю!

Адам перешел к Зое:

– Пахнет дымом деревенской печки и шаньгами!

Зоя Михайловна пригнулась, будто от удара:

– Мое детство, – прошептала она, потрясенно оглядываясь на подруг, – девочки, он говорит про мое детство! Я обожала русскую печь и помогала бабушке печь шаньги!

Она горько заплакала.

– Ну, а обо мне что скажете, господин колдун? – протянула ему холеную руку Нева Никитишна.

Адам понюхал:

– Пахнет горькой пылью степных просторов и конской сбруей!

Наступила тишина.