Время волшебства

И те ярко вспыхивали, рассыпая вокруг алмазные брызги. Среди этой нереальной роскоши танцевала белокурая красавица в легчайшем розовом платье. Девушка казалась невесомой. Она напевала, и голос её лился чистым звонким ручейком под трель невидимых колокольчиков. Незнакомка тронула обледеневшую веточку, и снежинки вдруг закружились нежными бело-розовыми цветами.

– Ах, как красиво! – выдохнула Марго. – Наверное, это зубная фея.

Девчушка метнулась в прихожую. Надела белые сапожки-дутыши прямо на босу ногу. Поверх пижамы с единорогами натянула курточку от лыжного костюма и выскочила на улицу.

– Здравствуйте. Вы такая красивая! – Марго захлопала пушистыми ресницами.

– Доброе утро, – прозвучало в ответ мелодично и немного нараспев.

– А у меня зуб выпал. Вот! – Девочка раскрыла ладошку. – Бабушка говорила, что, когда зубик выпадет, нужно бросить его через плечо и сказать: «Мышка, возьми мой зуб простой, принеси золотой».

– Значит, ты не ищешь золота? А чего же ты хочешь, дитя? – улыбнулась незнакомка и подошла ближе.

– Я хочу, чтобы у меня вырос новый зуб, настоящий и прямо сейчас! Иначе все праздники придётся присвистывать в дырочку.

– Как смешно! Никогда такого не слышала, – развеселилась красавица, и голос её вновь зазвенел колокольцами.

– Вы же добрая фея? Сделайте так, чтобы зуб вырос сразу, по-жа-а-луйста, – заканючила Марго по обыкновению. – Я знаю, зубные феи хорошие.

– Зубная фея? – удивлённо произнесла девушка. – Нет, меня зовут Вал.

– Валя? А я-то думала… – сникла Маргоша, даже слёзы навернулись на глаза, и чёрные ресницы-веера захлопали быстро-быстро.

– Если тебе так больше нравится, можешь называть меня феей. Я здесь живу. – Красавица грациозно развела руками, словно желала обнять озеро и лесные просторы.

– И правда! Мне только шесть. Но летом исполнится семь. Осенью я пойду в школу.

– Ах, – вздохнула Вал, – жаль, что только маленькие дети могут видеть незримое. Пойдём со мной? Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Волшебница подала девочке руку, и они направились к берегу озера. Балтым лежал под снежным одеялом и казался круглой чашей в бело-розовой рассветной дымке.