Дочь леса

Потревоженный криками стратега, Филон вышел из кабинета и почтительно поприветствовал мага. Алькандр с интересом естествоиспытателя наблюдал, как генерал умасливает своего собеседника: «Грустно осознавать, что мой адъютант присвоил себе право отказывать вам в доступе в этот кабинет… Досадное недоразумение… Однако Силена здесь нет, после выступления на крепостном валу он нездоров… Он поручил мне заниматься всеми вопросами, касающимися включения магов в новую систему управления, а также сбора анимы у населения… Не буду от вас скрывать, Силен пока что не смог перерасти свою роль посредника… На мой взгляд, именно вы являетесь подлинным творцом восстановления этого прекрасного города… Итак, что вы думаете об этом предложении?.

.»

Еще через несколько минут стратег вышел из приемной, на губах его играла довольная улыбка, и это при том, что ноги его не было в кабинете.

– Другие маги не дадут вот так просто собой манипулировать, – предупредил Алькандр.

– Именно поэтому они еще какое-то время посидят в Экстрактрисе, – ответил Филон.

 – А мы поглядим, кто из них готов слушаться и за какую цену.

– Что насчет тех, кого купить не удастся?

– Они столкнутся с большими жизненными трудностями. Идем, мы тебя ждали.

Филон открыл дверь кабинета и вошел внутрь, Алькандр последовал за ним. Письменный стол эпарха разместился под небольшим куполом на вершине башни, снабженным круглым застекленным окном. Адъютанты закрыли трапециевидные окна в стенах тонкими листами адаманта, чтобы сохранить тепло.

На круглых стенах висели полки из драгоценных сортов дерева, на них хранились трактаты о политике. Между полками в нишах стояли мраморные статуи Мезенса, предыдущего обитателя этого кабинета, так что казалось, будто тут собралось несколько копий покойного эпарха, застывших в горделивых позах.

Огромный письменный стол сдвинули к книжным стеллажам. Теперь его место занимала машина, состоявшая из стола, на краю которого помещался ощетинившийся трубками шлем. Трубки были подключены к большому медному перегонному кубу, змеевик которого заканчивался длинным металлическим стержнем, соединенным с латунным слитком.

Прямо над слитком зависло ярко-синее лезвие, покрытое тонкими полосками орихалка, – казалось, оно вот-вот разрежет стержень. Вокруг этого прибора собрались четверо олигархов. Филон потер свои поросшие черным волосом руки друг о друга и кашлянул.

– Раз уж мы все здесь, предлагаю перейти к демонстрации, – объявил он.