Волчья ягода

Что я с твоей рукой сделать могу?

Она понимала, что говорит сплошную нелепицу. И лучше было промолчать. Но слова сами лились из нее сорочьей трескотней.

– Обрубок зажил, а рука… Она не вырастет вновь. Я, хоть люди иное разносят, не колдунья.

Строганов доел четвертый пирог, сыто выдохнул и соизволил ответить:

– И я на дитя малое не похож, чудес не жду.

– Всякий мужчина до смерти ребенка в себе лелеет.

– Пироги у тебя вкусные, да речи едкие. Ты мне скажи…

Мужчина встал из-за стола и прижал Аксинью к печи.

– Ко мне не подходи, – она сдержалась, не стала пятиться от него в испуге. Много чести незваному гостю.

– Да ты меня боишься, Аксинья? Или себя?

– Нет. Я всегда была не из пугливых. Я не боюсь тебя, а благодарю. Давно я поняла, кто спас от голодной смерти.

Строганов словно не услышал тех слов, что тяжело дались Аксинье.

– Скажи мне, где зарыта рука моя… обрубок, что кузнец отсек. Скажешь – уйду.

Она изумленно выпрямилась, посмотрела прямо в сине-серые глаза, сейчас напряженные и серьезные.

Строганов молча ждал. Он высмотрел что-то, притулившееся на крышке сундука, поднял, зажал в левом кулаке.

– Зачем, – она вытерла слезы, – зачем тебе сгнившая рука?

– Веселишься? Гляди, как бы не заплакать.

– Покажу я, где зарыла кости, – облегчение сдавило ей грудь. – Раз надобно тебе, отдам.

– Глянь, что нашел, – он показал ей растрепанную тряпичную куклу, что сжимал в кулаке.

Смех Аксиньи захлебнулся.

Разжал и бросил красную тряпицу на пол, словно нечто ненужное и неважное, сор, шелупонь. Женщина подобрала, сунула в сундук: дочкину куклу надо беречь от липких рук… от руки гостя.

Голуба ждал хозяина возле ворот. Рядом паслись два холеных жеребца, щипали желтую траву.

– Голуба, коней напоил?

– Первым делом. Сам знаешь. Они как дети для меня. – Голуба увидел старую лопату в руках Аксиньи.

– Одна справлюсь. Любопытные глаза мне не надобны.

Аксинья быстро нашла за деревней раздвоенную березу, под которой зарыла обрубок строгановской плоти. Деревянная лопата неохотно грызла увитый корнями дерн, и Аксинья пожалела, что отказалась от помощи Голубы. Зоя вышла во двор, пытаясь разглядеть, зачем знахарка ковыряется в земле.