Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться

Пусть не венчались они в церкви, не разломили каравай, Хиркан стал ее мужчиной, Мэнрэк – его женщиной.

***

Хиркан мучился. Он не был изгнанником, как тетка, что поругалась с родичами много лет назад. Хиркан жил с отцом, братьями, как и положено настоящим эвэнкил[6 - Эвенкил – эвенки, самоназвание племени.]. Пора привести в стойбище жену, что родит бойких сыновей и пригожих дочек.

Боги послали ему серебряную девушку, непростой дар. Мэнрэк отказывалась покидать чум Синильги. Строптивая, своевольная, она не слышала мужа, и Хиркан разрывался между чумом у берега Оки и стойбищем.

Отец и братья собирались откочевать далеко на восток. Хиркан боялся оставлять Мэнрэк одну: плохие люди, звери, злые духи могли украсть у него сокровище. Мэнрэк умела добывать зверя, стреляла из лука, попадала в белку без промаха, но все ж оставалась женщиной, сладкокожей и мягкой.

Мартовским вечером он мчался к жене. Духи нашептывали, что случилось нечто дурное. Ноги в камусовых лыжах[7 - Камусовые лыжи – лыжи народов Сибири со специальными меховыми вставками на скользящей поверхности.

Мэнрэк сидела в чуме, растрепанная и несчастная. Огонь в жирнике почти погас, холод кусал руки. Она вместо того, чтобы разжечь источник жизни, задумчиво растирала в ладошках золу.

– Что с тобой? – Хиркан обеспокоенно вглядывался в жену и не узнавал.

Мэнрэк уткнулась холодным носом в мужнино плечо и зарыдала.

– Все хорошо, хорошо, мучукай[8 - Мучукай – ласточка (эвенк.).], – Хиркан принялся за дело, и скоро огонь наполнил сердце надеждой.

– Мне надо покормить любимого мужа, – Мэнрэк шмыгнула носом и неловко встала, растирая онемевшие ноги.

– Ты меня не проведешь, – Хиркан усадил жену обратно. – Что-то стряслось. Говори, мучукай.

– Враг умирает. Умирает, а, может, уже умер. Я рада этому. Так рада!

– Что за враг?

Мэнрэк отвернулась.

– Неважно. Враг из моего народа.

– Кто? Говори мне! И взгляда не отводи, мучукай.

Она сглотнула слюну и прошептала:

– Брат. Он попал на тропу медведя. Не знаю, каким чудом был еще жив, когда я нашла его… Но скоро…

– Дедушка голоден после зимнего сна. Он оставил добычу, чтобы она подгнила – так Великому зверю больше нравится.

– Пусть гниет!

– Скажи, где твой брат? Нужно принести его в чум, пока Дедушка не вернулся.

– Я его ненавижу. Ты не будешь ради выродка рисковать жизнью!

– Так нельзя.