Босиком по асфальту

В голове крутилась лишь одна мысль: «Рассказать про Сашу! Рассказать, рассказать, рассказать!»

– Ладно, а как у тебя дела? – словно почувствовав, что мне не терпится, поинтересовалась Гита, снова делая глоток своего кофе. – Прости, что я вчера ушла так быстро. Мама позвонила и вывалила на меня эту новость, сказала, что ей срочно нужна помощь в готовке. Но ты ведь хорошо провела время?

– Лучше не придумаешь, – ответила я, растягивая губы в улыбке. Фальшивой.

Гита же интерпретировала мой сарказм по-своему.

– Ты не злишься на меня?

– Нет конечно.

И это было правдой. Я не злилась. Даже на секунду не ощутила никакого похожего чувства.

– Мы же можем снова сходить в клуб немного позже? И уже полноценно отдохнуть вдвоем. – Гита посмотрела на меня умоляющим взглядом, и я просто не смогла ей отказать. Я улыбнулась, и она продолжила: – У меня есть новость. Ты будешь в шоке, гарантирую.

– У меня тоже есть новость. И ты тоже будешь в шоке, Гита! Не против, если я расскажу первой? – оживилась я, открывая сумочку и ныряя туда рукой в поисках телефона.

Она рассмеялась, блеснув своей красивой белозубой улыбкой, и кивнула головой. Уселась поудобнее на высоком стуле и, подперев щеку ладонью, заявила:

– Я вся внимание.

– Да, но еще я сначала оплачу себе кофе.

– Ладно, убедила, – нарочито снисходительно разрешила Гита, и мы, переглянувшись, рассмеялись.

– Отлично. Я вернусь ровно через минуту и расскажу тебе страшную тайну о том, что произошло этой ночью, – бодро отрапортовала я, резко развернулась на каблуках и едва не врезалась в грудь молодого человека, из-за чего мне пришлось резко остановиться и вскинуть голову.

Я тут же наткнулась взглядом на хитрые голубые глаза. А еще – на ужасно хитрую улыбку.

– Что же такого произошло этой ночью? Теперь я тоже заинтригован.

Я растерялась настолько, что забыла, куда шла. Мною овладело желание провалиться сквозь землю и исчезнуть прямо сейчас, чтобы не чувствовать, как сильно краснеют щеки, шея и уши.

– Саша?!

Да, это все, на что меня хватило, пока я стояла перед ним как истукан и хлопала глазами, не в силах сделать хоть что-нибудь, что не усугубило бы мое положение еще больше.