Високосный, 2008 год

На даче, в ночь с 28 на 29 июня, Платон спал крепко. Лишь к утру его сон несколько нарушил громкий говор пьяных мужиков, расходившихся от застолья. Не успели, после мелькнувшего в окне наступающего рассвета, веки Платона вновь сомкнуться, как ударившая по ушам сверх громкая музыка чуть ли не сбросила его с постели.

Даже через закрытое наглухо, из-за излишне прохладных ночей последнего времени, окно Платон чётко услышал, словно издевательство над спящими, громкое объявление по автомобильному радио:

– «Московское время 4 часа! Москва спит, а мы продолжаем…».

Во! Гады! Они, ети их мать, продолжают… – ошпарило его сознание истовое возмущение.

Он вскочил с кровати, открыл окно и прокричал из него во весь голос, влево, наискось:

– «Эй! Аллё! Глуши шарманку!».

А через несколько мгновений он докричал уточняющее, решив тоже похулиганить:

– «Пиздилевичи! Глушите музыку!».

Однако реакции не последовало. Может не слышат?

Платон встал и в своём спортивно-нижнем белье выскочил на улицу.

Удивительно! В этот момент у него совершенно ничего не болело.

Видимо на 4 часа ночи приходился пик действия его НПВС «Мелоксикам». Или же, испытанный им шок, тут же мобилизовал весь организм. Пока было неясно.

Платон подошёл к почти сплошному забору дачи Дибилевичей, за которым просматривались два автомобиля. С ближнего из них, со всеми открытыми дверями, и доносилась, разбудившая его громкая музыка.

Платон поначалу решил, что в этом виноваты великовозрастные сыны хозяина, и вновь прокричал, на этот раз в щель в заборе:

– «Аллё! Позови отца!».

И через секундную паузу вновь:

– «Аллё! Валер!?».

Но никаких изменений.

Платон попытался открыть калитку.

Но та оказалась запертой изнутри, из-за чего разгневанный гость чуть было не сломал её.

Платон уже было начал подумывать о «камне в окошко» дома глухих, но тут через щель в заборе увидел, наконец, какое-то движение.

Хозяин дома – более чем сорокалетний предприниматель Валерий Дибилевич не без труда отпер калитку и уставил свои невинные, светло-серые, стеклянные глаза на слишком смелого соседа.

– «Валер! Я думал, это твои дети шалят, а оказывается ты сам!?» – начал Платон диалог, с трудом сдерживая свой гнев, чтобы не обрушить на хама потоки матерной брани.

– «А что? Нельзя, что ли, музыку слушать?!» – впился тот холодными глазами в пустоту позади Платона.

– «Можно, но тихо, не мешая соседям!» – слегка успокоившись, перешёл Платон на поучения.