Високосный, 2008 год

И уже поздно вечером, на втором этаже, в уютной спальне, созданной заботливыми и умелыми руками супругов, Платон и Ксения лежали на широкой кровати перед цветным телевизором в верхнем, правом углу, и наслаждались негой тёплого, вкусного воздуха и пением соловья.

Чуть позже Ксения начала втирать в область правых колена и голени мужа мазь «Хондроксид». Когда её движения стали более осмысленными и ритмичными, Платону вдруг что-то вспомнилось давно призабытое, но очень приятное. И он в томлении закрыл глаза, вспоминая то самое, приятное время, надеясь теперь в связи с отказом уставшей жены, лишь на утренние сексуальные утехи.

Наступило утро субботы – первого выходного дня после ночёвки на даче. Опорожнившись и размяв больные конечности, Платон поинтересовался у Ксении:

– «Ну, ты, как? Готова?!».

– «Нет! Рука сильно болит!».

– «А зачем тебе рука? Она делу не помеха!» – несколько слукавил муж, вспоминая вечерние грёзы.

– «А ты, что, сам сможешь?».

– «Да! Я готов совершать развратно-поступательные движения!».

Ксения засмеялась. А Платон тут же уточнил:

– «Хотя не во всех позициях. Плечи, вот, всё ещё болят!».

И в который раз любимое занятие всякого народа пришлось отложить.

Вскоре по мобильнику Ксении позвонил Кеша. В конце разговора Платон попросил жену передать привет сыну.

– «Папа тебе привет передаёт!».

– «И в щёчку целует!» – добавил Платон.

– «Спроси, а она у него бритая?».

– «Нет!» – передала Ксения довольный ответ сыночка.

– «Тогда в другую!» – добавил неугомонный отец.

– «Ха-ха-ха!» – зашлись на обоих мобильниках.

Уже на улице, в саду, Платон шёл по главной дорожке, всё ещё ощущая боль и утреннюю скованность.

Глядя вслед оголённому торсу мужа, Ксения вдруг подумала:

– «Да! От той косой сажени его былых плеч осталось чуть больше двух третей, или половины!».

Но она продолжила, улыбаясь вслед Платону:

– «Да! Старый конь борозды не портит, хотя и новой не прокладывает» – несколько сокрушённо пробурчала она.

Однако Платон уговорил жену вместе сделать утреннюю зарядку.

После её окончания он изрёк:

– «Хорошо на даче! Работаешь себе и работаешь! Мысли какие-то другие в голове! А то и вовсе нет!».

А зарядку супруги делали около давно ими выращиваемой Туи.

Этим летом она, давно посаженная взамен нечаянно сожжённого Кешей можжевельника, но в другом месте, на другом конце главной дорожки, наконец, переросла Платона.