Високосный, 2008 год

Пока недоумённый Платон смотрел на результаты своего труда, мимо проходивший и всё видевший Иван Гаврилович тонко заметил:

– «Не надо был вчера «Виагру» принимать, тогда бы блюдце не проскочило!».

Посмеявшись над весёлой прозорливостью Гудина, Платон в свою очередь ответил:

– «Но с моим ростом это бы не помогло!».

– «А сейчас ещё начали рекламировать и … «ВИАРДО»?!» – добавил знаток Гудин, нарочно не произнеся слова «какое-то».

– «Да, слышал! Но:

На любое «ВИАРДО»

Есть помойное ведро!

Желанья, как рукою снимет!

Ну, а возможности – отнимет!»

– сразу уточнил находчивый поэт.

На следующий день, подходя к давно облюбованному месту на платформе метро «Новогиреево», Платон сразу оценил, что он сможет сесть только в следующий поезд.

Теперь его задачей было, при посадке пассажиров на предыдущий поезд, продвинуться как можно ближе к нужному месту у края платформы.

В результате манёвров, после отхода практически полностью заполнившихся вагонов, Платон оказался во втором ряду от края платформы, встав, как всегда, левым боком к её краю и лицом к подходящему составу.

Платон сразу почувствовал себя зажатым между двумя женщинами. Особенно напирала та, что оказалась сзади.

Она пыталась просто выдавить седого интеллигента с его места, своим предпринимательским правым, в смысле части тела, плечиком сильно давя Платона в спину.

Но тот выстоял, практически совершенно не сдвинувшись, лишь слегка покачнувшись от неожиданного напора.

Но тут же скромно возмутилась женщина, подпиравшая своим левым плечиком Платона в нижнюю часть его груди:

– «Мужчина! Не толкайтесь!».

– «А это не я! Вон сзади тётка напирает!» – раздражённо объяснил он.

А та тут же не преминула встрять в разговор, по привычке поскорее отмазываясь от своей вины:

– «Мужчина! Влезли тут, и толкаетесь!».

Выждав паузу, наполненную непрекращающимся, несправедливым ворчанием на него невидимой ему женщины, Платон резко и неожиданно не только для неё, но и для окружающих, положил этому конец:

– «Ну, хватит … пиздить-то!».

Воцарившую на мгновение вокруг откровения Платона тишину прервала шарахнувшаяся из-за инстинкта самосохранения, стоявшая справа от него, женщина. Так, на всякий случай, по-инерции.

Тут же вновь заверещала зачинщица:

– «Мужчина! Вы, что? Я же женщина!».