Байки кладбищенского сторожа

Главарь устремился в другом направлении, в безумии спасался бегством. Но в темноте не рассчитал и завалился в канаву. Так и лежал в яме до приезда скорой помощи и полиции.

Задержанные единогласно утверждали, что ничего не пили, тем более с цыганами. Да и за те считанные минуты они и трубку мира не успели бы раскурить. Однако обе стороны клятвенно заверяли о вмешательстве потусторонних сил. Но к делу призраков не пришить! Прокопенко выругался в голос.

– Зря, Николаич, – раздалось позади.

Капитан развернулся и увидел перед собой приземистого старика в потертой суконной курточке, темных брюках, заправленных в солдатские сапоги.

– Приветствую, Семеныч! Как жив и здоров?

– Ничего, скрипим помаленьку. Сам как?

– Как видишь, расследую, – махнул рукой капитан, обозревая место преступления. – А чего зря-то? Что не так сказал?

– Негоже на святом месте ругаться, беду накликать можно, – ответил сторож кладбища, выуживая из кармана портсигар.

Прокопенко вытащил пачку сигарет, вежливо отказался от предложенных папирос старика и поднес огонек зажигалки Семенычу. Сторож прикурил с горьковато-никотиновым прищуром правого глаза, а левым поглядывая на капитана.

– Мы же за забором, Семеныч!

– На прилегающей территории, – поднял палец вверх старик и усмехнулся: – Если учитывать санитарно-эпидемиологические мерки, то от забора кладбищенская земля простирается на пятьсот метров.

Прокопенко со второго чирка зажигалкой раскурил сигарету. Затянулся, замер на мгновение и медленно выдохнул, вопросительно вскинув брови. По затуманенным глазам Семеныч уловил шевеление мысли в голове полицейского. Крякнул, усмехнувшись, и пошел неспешно к воротам кладбища.

Прокопенко вынырнул из омута мыслей и присоединился к сторожу. Ловить на поле больше нечего. Эксперты старательно исследовали каждый сантиметр территории и вынесли заключение.

– Не знай я тебя, Семеныч, не придал бы значения словам. Но каждая произнесенная фраза таит под собой скрытый смысл.

– Скажешь тоже, – хрипло рассмеялся старик и закашлялся. – Тьфу ты! Не доведет никотин до добра, да бросать уже поздно. Так и помру на кладбище среди своих.

– Кого из своих-то, Семеныч?

– Жены, к примеру, – отозвался старик, умалчивая об остальном. – Тут Клавдия моя покоится, царствие небесное.