Пандемия любви

Рад, что наши вкусы сходятся не только в отношении рекламы.

При упоминании рекламы я снова вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и принялась есть, решив на время отложить разговоры о работе, всё больше входя во вкус и усердно жуя.

Селивёрстов поглядывал на меня с видимым удовольствием, ловко расправляясь с осьминогами и улитками. Ел он с завидным аппетитом, запивая сухим вином, которое официант принёс нам к закускам и разлил по бокалам.

Поначалу я думала, что мне не съесть и половины этой огромной порции, но к своему удивлению, довольно быстро обнаружила, что почти всё слопала и смущённо подняла глаза на Георгия, который тоже опустошил своё блюдо и теперь вытирал руки влажной, благоухающей лимонным ароматом салфеткой, лежавшей рядом с ним на стеклянной тарелочке.

– Должен признаться, не выношу женщин, имитирующих плохой аппетит, – слегка дрогнув губами, сказал Селивёрстов. – Очевидно, это видится им неотъемлемой частью имиджа светской дамы.

– Почему? – в очередной раз похвасталась эрудицией я.

– Так принято, – развёл он руками. – Но я очень рад, что вы не их числа. Я просил подать горячее минут через сорок. Не возражаете?

– Нет, – замотала я головой.

– Прекрасно. Тогда можем пока закурить. Если вы опять же не возражаете, – добавил он с улыбкой.

– Нисколько.

– Да у вас, оказывается, покладистый характер, – усмехнулся он.

– Уж куда. Это всем бросается в глаза, – хмыкнула я и слегка отодвинула тарелку, но тут же вернула её на место, так как твёрдо решила следовать хорошим манерам, вспомнив, как в детстве мне объясняли, что это неприлично.

Вскоре подошёл официант и забрал тарелки, а мы с удовольствием закурили, откинувшись на спинки обитых шёлковой материей стульев.

Разговор потёк как-то незаметно, и Георгий оказался очень умелым рассказчиком, занятным и остроумным, я смеялась и задавала вопросы, он отвечал с удовольствием, а потом сам стал меня расспрашивать, и я не заметила, как многое ему о себе рассказала.

Тут лежащий на столе рядом с Георгием мобильный телефон исполнил начало большого па-де-де из «Лебединого озера», и он, откинув крышечку, раздражённо произнёс:

– Да, слушаю. В чём дело? Ну я же объяснял.