Пандемия любви

Когда я вошла в комнату, мои подозрения превратились в уверенность, ибо общий оживлённый разговор сразу прервался, и дамы дружно уткнулись в свои компьютеры. Я уселась за стол и сделала вид, что принялась разбирать вчерашние документы.

«Разбирала» я их с особой тщательностью, не поднимая головы едва ли не до самого конца рабочего дня. За это время голова моя, бедняга, несколько пришла в порядок, сердчишко, сбавив обороты, снова заняло своё привычное место, не пытаясь более покинуть пределы грудной клетки, и теперь невесёлые мысли выдавало лишь лёгкое дрожание сигареты в моих холодных пальцах.

Ну, подумаешь – невесёлые мысли! С ними-то мы уж как-нибудь справимся. И я взялась за дело. Часам к пяти я их, как смогла, упорядочила, разложила по полочкам, что и позволило принять единственно, как мне на тот момент показалось, верное решение. Формулировка была краткой: «Работать под его началом – никогда!»

* * *

Телефон зазвонил, когда я в половине седьмого вечера отпирала дверь своей квартиры.

– Явилась? – услышала я радостный Валюшкин голосок. – А я звоню-звоню… Соскучилась. Есть новости?

– Масса, – доложила я довольно мрачно.

– И, как всегда, хорошие? – насторожилась Валька.

– Да как тебе сказать… пока не знаю.

– Выкладывай, – потребовала она, и в трубке послышался щелчок зажигалки.

– Не знаю, с чего начать, – вяло протянула я. – Ну, например, у меня через два часа свидание.

– Опа! Кто счастливец? – завозилась в телефоне Валька, видимо, удобнее устраиваясь на стуле.

Сообщениями о свиданиях я её и вправду давненько не баловала.

– Не стоит сгоряча навешивать ярлыки, – хмыкнула я. – Впрочем, будем считать, что это скорее деловая встреча.

Но так легко сдаваться подруга не собиралась.

– Какого характера? – недоверчиво спросила она.

– Назовём её ужин с шефом, – сообщила я, подумав о том, что лучше уж говорить всё как есть, чтоб потом не завраться. Ведь, в конце концов, ничего страшного пока не происходит.

Валюшка сразу оживилась.

– Неужели объявился? И что же он собой представляет? Уродлив, стар и, как водится, похотлив?

Я хихикнула.

– Примерно. Молод, хорош чрезвычайно и обладает прекрасными манерами. Между прочим, про тебя спрашивал.

– В смысле? – опешила Валька.

– В смысле оценки твоих душевных качеств, – поддразнила её я. – Ему очень импонирует твоя преданность дружбе.

Валька замолчала, видимо, пытаясь сообразить, о ком идёт речь.

– Перегрелась? Вроде, жара уже кончилась.