Пандемия любви

В двенадцать часов появился Артём и немедленно принял участие в общей суете. Страсти несколько улеглись только к обеду, и он, присев на край моего стола, устало сказал:

– Пойдёмте ко мне пить кофе.

Его кабинет был маленьким, светлым и довольно уютным.

– Дурдом. Привыкайте, – пояснил он, поставив передо мной банку растворимого «Чибо» и разливая кипяток в чашки. – Вам с сахаром? Не выношу сладкий кофе. Как вам у нас?

– Я, знаете ли, ещё не успела…

– И не успеете, – мотнул головой он.

Артём был худощав, среднего роста и одевался с нарочитой элегантной небрежностью. На первый взгляд ему можно было дать лет тридцать, и он то и дело запускал пятерню в длинные, тёмные, зачёсанные назад волосы.

– Что вы умеете делать?

– Да я, собственно… – начала было я.

– Ничего, научитесь. Здесь никто ничего не умеет делать. – Он поставил чашку и окинул меня цепким взглядом.

– Пока нет… – отрицательно покачала я головой.

– Ничего. Здесь никто не видится с шефом. Он редко бывает. У него таких фирм несколько. К тому же сейчас он в отъезде. Надеюсь, вы быстро освоитесь.

Был самый разгар июля. Из окна тянуло настоящим московским летом. Запах нагретого асфальта мешался с перегарными автомобильными выхлопами, не оставляя шансов выжить одурманенной пыльной листве деревьев и жухлой траве. Запах был родным, успокаивающим, и я подумала, что в конце концов всё устроится, всё будет нормально и переживать совершенно незачем.

Так и оказалось. Вообще это лето, не в пример предыдущим, выдалось для меня особенно удачным. Привыкнуть к такому положению вещей было пока ещё сложно, и каждое утро, пробудившись, я щипала себя за нос, дабы удостовериться, что я действительно проснулась, а не продолжаю парить в тумане утренних грёз.

Во-первых, июль был прежде всего славен тем, что меня бросил муж.

Однако это принесло изрядные хлопоты, так как мне пришлось сильно беспокоиться из-за плачевного состояния Валюши, как раз поселившейся у меня на время отсутствия своих домочадцев. Мне с большим трудом удалось вывести её из шока, в котором она пребывала с момента объявления приговора вплоть до самого «выноса тела» вместе с последними пожитками, принадлежавшими моему бывшему благоверному.