Пандемия любви

Немедленно выкини из головы дурь и больше никогда не вспоминай ни о чём подобном!»

Однако дурь из головы выкидываться совершенно не желала, едва я прикрывала глаза, мне виделся Селивёрстов, он небрежно обнимал за плечи умопомрачительную красотку, а та смеялась и грациозно клала головку ему на плечо.

* * *

Утро, как всегда, порадовало непередаваемой бодростью. Валька безмятежно дрыхла на диване, по-детски подперев кулаком щёку. В воздухе витал устойчивый аромат цветов, стоящих в ведре у самого кресла.

Я привычно потянулась под одеялом и села. Несмотря на то, что поспать удалось всего часа четыре, валяться почему-то больше не хотелось, и я отправилась в кухню варить кофе.

Сделать этого мне не пришлось, потому что Эльза, мирно проспавшая ночь на коврике у моей постели, стоило мне подняться, немедленно бросилась к двери и принялась выписывать круги по коридору, призывно крутя хвостом. К тому же выяснилось, что за ночь мы с Валькой благополучно добили последнюю пачку сигарет, так что деваться было некуда, и, прихватив ключи, я потащилась на улицу.

Погода, вопреки ожиданиям, стояла просто чудесная. Золотистые барашки облаков радостно клубились по ослепительно лазурному небу, умытая ночным дождём свежая листва слегка подрагивала, раздуваемая тёплым приветливым ветерком. Совершенно мультяшная картинка!

– Благодать-то какая, Лиззи! – восхитилась я, с наслаждением вдыхая напоённый утренней прохладой воздух.

Сзади раздалось неуверенное покашливание и, обернувшись, я увидела нашего соседа с третьего этажа дядю Жору, старика добрейшего, но по жизни допившегося до такой кондиции, что его прежний облик, увы, почти совершенно стёрся из моей памяти.

В старые времена в гражданской одежде я его никогда не видела, он всегда, по будням и праздникам, ходил в военной форме и не расставался с портфелем, в котором, правда, всегда что-то подозрительно булькало и звякало, и он временами по нему похлопывал рукой, удовлетворённо хмыкая.

Поболтать у подъезда дядя Жора любил, неизменно находясь в благостном расположении духа, обо всех отзывался одобрительно, за что пользовался всеобщим расположением. За исключением, пожалуй, только собственной жены.