Пандемия любви

 – Я тебе этого добра сколько хочешь нанесу, вёдрами на работе выбрасываем. У всех наших собаки лоснятся, аж в дверь не лезут.

– Ох, как же я сразу не подумала об этом, Валюшенька! Горевала, что не прокормлю такую лошадь! – Я кинулась подружке на шею и звонко расцеловала в обе щёки.

– Ненормальная ты и есть ненормальная! – покачала головой Валька. – Самой жрать нечего, а она о собаке думает! Где ты выкопала-то её, скажи на милость?

– С улицы привела. Дети нашли, а мне вдруг так жалко её стало, худая, ободранная.

Потерялась, наверное, или бросили. Представляешь, она все команды знает и вообще много слов разных. Совсем не злобная, детей любит. Пусть живёт, перебьёмся как-нибудь.

Валюша слушала молча, не сводя с меня глаз, потом присела на корточки и протянула к собаке руку. Псина осторожно обнюхала ладонь, затем чинно вложила в неё свою огромную рыжую лапу. На круглом Валином лице засветилось так хорошо мне знакомое выражение нежности.

– Ах ты, хрюшка рыжая, ты и здороваться умеешь! – Валентина обняла собаку за шею и ласково погладила между ушей.

 – Живи уж, раз приблудилась, а тётка тебя так откормит, что на миску свою и глядеть не захочешь, уж будь уверена.

Я присела на пол рядом с Валей и положила голову ей на плечо. Через секунду мы обе громко хлюпали носом и отчаянно тёрли глаза. С минуту псина внимательно смотрела на эту сцену, а потом приблизила к нашим зарёванным физиономиям свою чёрную морду и стала облизывать их горячим влажным языком. Ещё через минуту мы с Валькой, с двух сторон обнимая собаку, сидели на полу и хохотали, утирая рукавами мокрые лица.

Наревевшись и насмеявшись, мы уселись за стол пить чай с принесёнными Валей ещё тёплыми чебуреками и эклерами с заварным кремом.

– Слушай, – сказала она, когда мы, окончательно объевшись, откинулись на спинки стульев и закурили, – давай разными именами её звать попробуем, может, на какое и отзовётся?

– Давай, – обрадовалась я. – Отличная идея, как же я сама не додумалась!

Битых полчаса мы выкликали все собачьи и женские имена, какие только удалось вспомнить.

Ноль реакции. Упрямая псина, наевшись овсянки, мирно дремала у наших ног.

– Вот наказание! – не выдержала Валя. – Да как же звать тебя, глупое ты животное?! Грета! Хильда! Эльза!

При имени Эльза собака открыла глаза и пошевелила хвостом. Мы замерли.

– Эльза! – тихо позвала я. – Хвост взметнулся вверх. – Эльза, Эльза, иди сюда.

Собака встала, подошла ко мне и уткнулась мордой в колени.