Пандемия любви

А что не любишь, так это не ново. Жила же ты с Горским. Можно подумать, его ты любила, – фыркнула Алиса.

– Это другое. Тут был чистый расчёт, а любви никакой и не требовалось. Я знала, на что иду, и мне это даже импонировало. А ему нравилось, что все вокруг завидуют. Это, если хочешь, была просто сделка.

– А Коновалов не сделка?

Анна пожала загорелыми плечами.

– Какая же тут выгода? Скорее, просто придурь. Честно говоря, не вижу логики в собственных поступках. Люблю я себя, понимаешь? Ведь мужиков-то много, а я у себя одна.

– Не сомневаюсь, – засмеялась Алиса, вдруг ясно представив себе однажды увиденные на пляже широченные плечи Коновалова, его мощный загорелый торс и чёрную гриву. – Ну не знаю, может быть, так и лучше – без любви-то? Потому что, когда женщина ищет любви, она её, как правило, не находит. Ты вот лучше скажи мне по секрету: оно хоть стоит того? Как он в постели-то? Я ещё раньше всё хотела спросить, да как-то…

Анна усмехнулась, вынула из пачки вишнёвую сигарету и, прикурив, выпустила вверх длинную изящную струйку дыма.

– Как тебе сказать… Он изумительный любовник… когда хочет. А если не хочет – настоящее бревно.

– Проблемы, что ли? – округлила глаза Алиса, нервно заёрзав на стуле.

– Всем бы такие проблемы. – Анна сделала глоток и поставила стакан на стол. – Ты не поняла. Ему любовь подавай. А без любви он – бревно.

Алиса пожала плечами и слегка поморщилась, разгоняя ладошкой дым от сигареты Анны, лезущий в ноздри.

– Если честно, вас трудно понять. Зачем он тебе тогда вообще нужен? – Она была абсолютно уверена, что подруга затевает всю эту авантюру из чистого упрямства.

– Сама хотела бы знать. Считай – прихоть. Не люблю поражений. Мне тридцать пять. А я не могу справиться с собственным мужем. В конце концов, чем женщина старше, тем больше она может себе позволить. У неё весь мир на ладони, понимаешь?

Что бы ни говорила Анна, она отлично понимала, что подруга права, и из этого вряд ли что получится, но она ничего не могла с собой поделать.

Когда-то он был необычайно предан ей, и эта преданность наводила на неё скуку, но, вместе с тем, льстила и удовлетворяла самолюбие охотницы. Ей нравилось подчинять себе мужчин, это ненадолго развлекало её, после чего моментально теряла к ним интерес.