Пандемия любви

– Меня ж разорвёт от любопытства! Вот пожалуюсь главному, что из-за твоих пенок работать не могу. Пусть у тебя вычтет. А я вечером на домашний звонила, между прочим, не подходил никто. И мобильный был отключен.

– Я там больше не живу, Свет. Переехала.

– Куда? Уж не к этому ли?

– Боюсь, что именно так, – со вздохом кивнула Лена.

– Нет, ну это просто бомба! – Подруга снова подпрыгнула так, что едва не выронила зажатую под мышкой папку. – Да за такими в Голливуде очередь стоит. Старина Арни отдыхает! Где ты его выкопала?

– Не поверишь, Свет, – вздохнула Лена, – под собственной дверью.

В чём мать родила.

– Охренеть, уважаючи! – тряхнула светлыми кудряшками Светка. – Нет, ну я просто в шоке! Я ж не досижу до конца работы. Ладно, побегу, у меня сегодня такой аврал, не представляешь. Ты, когда освободишься, звякни, ладно?

Она чмокнула её в щёку и умчалась по коридору.

Когда Лена вернулась в комнату, редакционные дамы чаёвничали.

– Леночка, к вам Света-корректор заходила, – подняла глаза Ираида Григорьевна.

Возле неё на листе белой бумаги горкой лежали сушки и два миндальных пирожных.

– Я её встретила, – кивнула Лена, – спасибо.

– Чай будешь? – встряла Марина. – Я пирожные принесла. Миндальные.

– Что-то празднуешь? – удивилась Лена. Марина вечно худела и от всего отказывалась, хотя была ужасная сладкоежка. Бесконечные диеты изнуряли её дух, но, на беду, никак не сказывались на фигуре.

– Да нет, свекровь вчера привезла. – Марина с досадой поморщилась.

 – Она назло мне сладости возит. Тебе, говорит, серотонин вырабатывать надо, а то вечно всем недовольна. А для меня самый серотонин, когда я её не вижу. Вот это и есть гормон счастья. Так что пирожные я принесла вам. Ешь.

Лена налила себе чаю и устроилась за собственным столом, потеснив бумаги.

– Ведь знает она, чем меня завести можно, – продолжила Марина, – так специально делает. И денег ей не жалко, лишь бы только позлить меня. И ведь самое обидное-то – не ем же я ничего этого, а вот всё равно толстею.

Мой Херардо теперь тоже сладкого не ест, худеет, видишь ли. Конечно, ему гораздо приятнее думать, что брюхо у него растёт от пирожных. От них же ему отказаться гораздо легче, чем от пива.

Марина величала своего мужа Херардо, в честь персонажа какого-то давнего мексиканского сериала, с удовольствием наполняя это имя особым, привычным и понятным для русского уха смыслом.

– Эх, хорошо тебе! – Марина мечтательно завела руки за голову.