Пандемия любви

Кухонный гарнитур тёмного дерева с барной стойкой, два кожаных угловых дивана, с креслами и низким резным журнальным столиком, посередине – круглый обеденный стол с мягкими стульями. По одной стене тянулись всё те же стеллажи с книгами, а противоположную украшала огромная марина в стиле Айвазовского в массивной золочёной раме. Кудряшки волн, на заднем плане парусник и мрачноватый закатный горизонт, а на переднем – желто-коричневые валуны, громоздящиеся друг на друга.

– Такие я видела только в Третьяковке, – не удержалась Лена.

Коновалов проследил за её взглядом.

– Копия. Но неплохая. Один из поздних учеников Айвазовского. Подарок от пациента. Отцу. Однажды он вытащил его с того света.

– Мог бы вообще не являться!!! Р-работник! – вдруг разорвал тишину хриплый женский голос. От неожиданности Лена резко отпрянула, налетев на стул.

– Не пугайтесь, – улыбнулся Коновалов, придержав её за локоть. – Это всего лишь попугай. Он усвоил лексикон моей бывшей жены. Я же говорил, что редко бываю дома. Вы с ним ещё познакомитесь.

Огромная клетка стояла в углу на высокой подставке, и она её сразу не заметила. Внутри на жёрдочке мерно раскачивалась большая серая птица. Вова подбежал и, привстав на задние лапы, удивлённо понюхал воздух.

– Какой красивый! – восхитилась Лена, залюбовавшись неожиданным зрелищем.

– Кр-расивый! Ар-рсюша! – заявил попугай и нахохлился, приподняв на затылке перья.

– Жако. Ещё один подарок отцу. Он у нас уже пятнадцать лет. Так что воспринимаю его почти братом.

– Мой тоже, – улыбнулась она слегка застенчиво.

– Я почему-то так и подумал, – кивнул Коновалов. – Уж не знаю, что навело меня на эту мысль. Садитесь. – Он поставил на стол тарелки с едой. – Сардельки. И горошек по маминому рецепту, с мукой и сахаром. Обожал в детстве. К тому же ценю за быстроту приготовления. Ешьте. Вот горчица. Хотите что-нибудь выпить?

– Нет, что вы! – испугалась Лена.

– И это я тоже понял. Собственно, это очевидно. Сам-то, пока готовил, сделал пару глотков, в голове сразу прояснилось.

– Странно, – улыбнулась она, – а я всегда считала, что от этого наоборот…

– Это от большого количества наоборот, а от полстакана проясняется, это я вам как врач говорю.

– Но полстакана для меня и есть большое количество… – тихо сказала она.