Пандемия любви

…Чашечка саке с дрожащей сухой травинкой,

И напутствие командиров,

И серебряное крыло, нагретое солнцем.

Белые ленты подшлемника хлопают на ветру.

Мы летим на закат, туда,

где океан сходится с небом.

Где красное окунается в синее

и становится чёрным —

Там уже заждались нас.

Вот и серая тень мелькнула справа по борту —

как кошка,

прошмыгнувшая за угол дома украдкой.

Глаза врага впереди —

две прозрачные студенистые медузы,

выброшенные штормом на берег Дзаяси.

В них нет ничего, кроме страха,

им не выдержать моего взгляда,

в котором – Император и Вечность.

Ближе, белоглазый, ближе —

бороздки пота на твоих щеках.

Ты не знаешь, как поёт

сердце камикадзе в последнем полёте,

как стрекочет сверчок в домике

под тростниковой крышей,

как прекрасна пара диких гусей в камышах…

Но я всё равно заберу тебя с собой —

мы будем, как два цветка

на одном сорванном стебле.

Ближе, белоглазый, ближе —

вечность уже раскрыла объятья

и встречает меня с материнской улыбкой.

И «банзай» миллиона самураев

громче рёва моей среброкрылой машины.

Девушка по имени Судзуки,

с лицом, подобным полной луне,

завтра наденет для меня белые одежды

и соберёт букет белых лилий.

Завтра стяг великой Империи Солнца

в мою честь поднимут товарищи,

а мать расплетёт свою косу

и посыплет волосы пеплом вулкана Фудзи.

Губы – мокрые бледные слизни,

выплёвывают слова, которых я не слышу.

Я пришел за тобой, враг,

не жми на гашетку напрасно.

Лучше посмотри на то золотое облачко,

что рыбкой проплывает над нами.

Оно плывёт на Восток, туда, где моя Родина.

Её бесстрашные сыновья уже греют моторы —

ты слышишь?

Они заменят меня

в этом ревущем небе над океаном,

где красное окунается в синее

и становится чёрным…

Минут через сорок, когда окаянный камикадзе наконец протаранил своего несчастного оппонента, я, честное слово, уже хорошо его понимала. Ибо то же самое с наслаждением сделала бы с Веником.

– Ну как? – повалившись в кресло, умиротворённый и потный, как после акта любви, спросил новоявленный Басё.

– Неплохо, – выдавила из себя я, напряжённо соображая, что бы ещё такое ввернуть.

– Мне тоже так кажется, – не моргнув глазом отозвался поэт.

– Монументально. Хороший полноценный объём. – Я наконец овладела собой. – Есть удачные образы.