Пандемия любви

Левик подвёз меня к дому и вылез вместе со мной из машины, чтобы проводить до подъезда. Судя по всему, он явно не собирался отпускать такси и даже дверцу оставил открытой.

Мы ещё немного помолчали. Потом он сказал:

– Прости. Кажется, я не слишком развлёк тебя, детка.

– Но ведь этого и следовало ожидать, Лёвик, не так ли? – сказала я, глядя на него в упор.

Секунду он смотрел на меня, потом отвёл взгляд.

– Видишь ли…

– Ты ведь именно этого и ожидал, Лёвик, – упрямо повторила я, не сводя с него глаз.

– Не знаю, – отозвался он задумчиво. – В конце концов, это ведь не моя история, и я был не вправе решать за тебя, детка. А теперь… – начал он.

– А теперь ты отпустишь такси, – твёрдо сказала я.

– Ты уверена? – поднял он глаза.

– Абсолютно, – кивнула я, точно зная, что на сей раз это правда, и ничто на свете не заставит меня изменить принятое решение.

Он отступил на шаг, постоял немного, словно раздумывая, потом подошёл к машине, расплатился и захлопнул дверцу.

Мы молча поднялись в квартиру, прошли в комнату и сели друг против друга.

– Ты ведь обо всём догадался, Лёвик? – спросила я, глядя в пол.

– Да, – сказал он.

– Сразу? Ещё там, на даче?

– В общем, да, это было не очень трудно. Ведь я хорошо знаю его.

– Тогда зачем ты повёл меня туда? – задохнулась я.

Он вытянул ноги и запустил пальцы в свои густые чёрные волосы.

– Именно поэтому. Ты должна была сама решить, детка.

Я кивнула, потом встала, пошла и легла на кровать.

– Ты должна была всё решить сама, – медленно повторил Лёвик, не сводя с меня тревожного взгляда.

Я снова кивнула и сказала:

– Иди сюда.

– Мара… ты сейчас точно уверена, что не торопишься? – произнёс он хрипло. – Мне ведь потом трудно будет остановиться… если ты передумаешь…

– Да, милый, точно уверена. И я не передумаю. Иди ко мне… пожалуйста, – позвала я шёпотом.

Тогда он рывком поднялся и одним движением стащил через голову рубашку.

Эпилог

Вот так и закончилась эта история.

Однажды в конце ноября мой муж, Лев Андреевич Поланский, голый по пояс, стоял в нашей ванной и брился.

Я сидела в дверях на корточках, завернувшись в махровое полотенце, и любовалась им.

Я была абсолютно уверена, что никогда в жизни не видела ничего совершеннее. Лезвие мягко скользило по намыленной смуглой щеке, а он задумчиво разглядывал своё отражение, широко расставив ноги и слегка наклонившись вперёд.