Вокзал Техас – Луизиана

Лилия смутилась, и щёки покрылись румянцем. Она опустила руки с шеи Патрика и отошла в сторону. Прислонившись к дереву, посмотрела на него и медленно выдохнула.

– Меня зовут Лилия, а живу я… вон в том доме рядом с большим дубом. Это дерево растёт тут уже триста лет, он видел многое и знал несколько поколений моей семьи. Когда мне плохо и я хочу спрятаться от всех, я залезаю на дерево и мечтаю о том, как стану птицей и улечу отсюда далеко-далеко, туда, где меня никто не найдёт.

– И часто ты мечтаешь стать птицей и улететь отсюда?

– Раз в неделю точно.

Но последнее время я приезжаю домой только на каникулы, поэтому больше не мечтаю.

– А хочешь, я расскажу тебе о своей мечте?

– Конечно, хочу, но лучше всего мечтается, когда тебя никто не видит и не мешает думать о сокровенном. Пойдём, Вьетнамец, я покажу тебе это место. Там правда здорово.

Лилия взяла за руку Патрика и повела его по дорожке в сторону своего дома. Парень и не думал сопротивляться: ему нравилась эта игра.

И Лилия тоже очень нравилась – настолько, что он не хотел выпускать свою руку из её руки. А ещё он очень хотел поцеловать эту загадочную девушку.

– Скажи, у тебя есть имя или я так и буду называть тебя Вьетнамцем? – Лилия лукаво улыбнулась Патрику, и ветер растрепал её золотые волосы.

«Она прекрасна, как освежающий дождь в знойный день», – подумал Патрик и убрал с её лица прядь волос.

Они подошли к огромному дубу, который и правда рос рядом с домом Лилии. Его могучие ветви обвивали ствол со всех сторон.

Оно как будто так защищалось от непрошеных гостей. Старый корявый ствол, испещрённый вековыми морщинами, был таким необъятным, что за ним можно было спрятаться парочке влюблённых и устроить там себе гнёздышко.

– Меня зовут Патрик Джонс, – улыбнулся молодой мужчина и, присвистнув, посмотрел на дуб. – Вот это громадина! И как на него залезть? – спросил он, оглянувшись на Лилию. Девушки нигде не было, она испарилась, оставив после себя лёгкий аромат духов.

– Я здесь, подними голову, – откуда-то сверху раздался приятный женский голос.

– Лилия, птичка моя, как ты туда залетела?

Девушка звонко рассмеялась, этот смех пронизывал до глубины души и уносил все плохое, что сейчас было на сердца Патрика. Не хотелось думать ни о чём грустном и тревожном. Ни о молодых ребятах, ввязанных во Вьетнамскую войну и оставлявших во вражеских джунглях молодость и жизнь. Ни о душевных ранах, которые причиняли боль.