Отрочество

А уже осенью, когда Нина пошла в первый класс, а братья последний год учились в гимназии, она и остальные дети – Гриша и Павлина – по глупости или недомыслию рассказали матери, что с нею было, как она долго болела, как себя вела и как её лечили и вылечили. После этого Александра Петровна дала слово идти пешком в Саров молиться Богу.

Она обула лапти и вместе с подружкой двинулась в путь.

А вернувшись через несколько дней, она предложила мужу:

– Давай съездим к муромским чудотворцам, помолебствуем!».

И тут же её поддержали, гостившие дома сыновья:

– «Возьмите и нас. И мы поедем!».

И они собрались в Муром, оставив Нину на хозяйстве.

– «Нина уже большая, восемь лет ведь. Она и скотину уберёт, и воды наносит, и дома всё сделает!» – как-то неловко оправдывала своё отсутствие её мать.

– «И я на неё очень надеюсь. Она всё сделает. А корову подоит Марья Яшкова!» – поддержал её и отец, имея ввиду соседку через проулок.

Эти предположения родителей опирались на приобретённые навыки Нины.

Наконец за паломниками подъехала тройка, и Павел Михайлович Пережогин спросил:

– «А дома кто останется?!».

– «Нина. А корову Яшковы подоят. Остальное она всё сделает сама!» – ответил ему и изумлённому кучеру Василий Иванович.

Тогда уже изумился и Пережогин, сходя на землю:

– «Справится ли она?».

– «Да. Надеемся!» – ответили родители, садясь вместе с сыновьями в запряжённую тройку.

Была уже весна и на улице потеплело. А в хлеву Нину ждали лошадь, поросёнок, телёнок и корова с новотёлом.

Оставшись одна, Нина рано утром затопила печь и пошла к Яшковым.

– «Тётя Марья, иди, подои корову. Я ещё не умею!» – поздоровавшись, попросила она отзывчивую соседку.

Но корова, которую звали Красоткой, не приняла незнакомку, не подпуская к себе, начав бычиться на неё рогами и как лошадь лягаться ногами.

– «Она никому не даст подойти! Что мне делать?» – спросила Марья.

А корова эта была от Пережогина и считалась ведёрницей, то есть давала за раз по ведру молока. Павел Михайлович сам называл её Георгиевской породы. Она с малолетства привыкла к Нине, так как та кормила её ещё телёночком и ухаживала за нею, потому теперь всегда ходила за своей кормилицей.