Отрочество

Затем они переходили на станцию Чухлинка, доезжая до Реутово, и далее шли пешком до дома.

И Платону всегда давали большие и тяжёлые сумки, которые он таскал регулярно, ощущая себя мужчиной – помощником матери. Было конечно тяжело, но он терпел, понимая, что этим он и накачивает силу в своих мышцах, помня и совет отца, который он давал своим детям, когда им было трудно, и они начинали скулить:

– «Когда я был молодым комсомольцем, и нам не в пример вам, было по-настоящему трудно, то у нас был такой лозунг: не пищать!».

В отсутствие отца Платон периодически обращался к его мудрости, вспоминая и былую их жизнь на Сретенке, особенно сейчас, в жару.

Платон вспомнил хлебный московский квас, летом продававшийся на Сретенке на перекрёстке с Бульварным кольцом.

В Реутове же его пока не продавали.

Зато он летом продавался в деревне Малышево у станции Бронницы. И Платон ходил туда за квасом, иногда вместе с бабушкой, покупая его в трёх и двухлитровые бидоны.

А иногда сама Нина Васильевна по деревенской привычке сама делала квас и сазу много. Но он был другого вкуса, не такой хлебный, а кислый, но зато с хреном, правда, лишний раз заставлявший бегать по малой нужде, ходить по которой в дождливые дни лишний раз не хотелось.

В такие дни они читали книжки или рассказывали друг другу истории. Да и готовить в такое время бабушке не хотелось. Поэтому иной раз все обходились лишь белыми булочками, но с покупным квасом – так это было вкусно, и готовить не надо было.

Но когда на выходные приезжали родители, стол был, конечно, разнообразней. Поэтому их праздничный стол в воскресенье 6 августа оказался кстати. В этот день в космос полетел второй советский космонавт Герман Степанович Титов, пробывший в космосе более суток.

Особенно баловал детей отец, иногда по традиции привозил разносолы и сладости, сразу окунаясь в работы на огороде.

В этом году особенно сильно разрослась грядка люпина, насыщая землю азотом.

– Не зря я в апреле пятьдесят восьмого получил из Минска посылку с семенами этого зелёного удобрения! – вспомнил Пётр Петрович своё мудрое решение.

Но иногда и он давал маху.

Вечером за посиделками на веранде Кочеты неожиданно увидели бежавшую по полу мышь.

– «Платон! Давай скорей прибей её!» – подхлестнул сына Пётр Петрович.