Отрочество

В Реутове Платон продолжал заниматься, ещё в Москве подаренным ему отцом, детским металлическим конструктором. Тогда же, увидев интерес сына к технике, Пётр Петрович даже разрешил ему посмотреть книгу «Карбюратор – двигатель внутреннего сгорания», которую тестю подарил автолюбитель зять Марлен. Пётр Петрович вообще хотел, чтобы Платон в будущем занялся бы конкретными делами материального производства. Особенно он хотел, чтобы сын был поближе к технике, инженерии и конструированию, к чему у него была явная предрасположенность, проявилась склонность, и уже имелись некоторые задатки.

Ему нравилось с помощью маленьких отвёртки и гаечного ключа, а чаще всего просто пальцами, прикручивать винтиками и гаечками металлические детали – конструкции различной формы. Он собирал разные механизмы и машины, и не только рекомендуемые в инструкции, но и придумываемые им самим.

Больше всего ему нравился колёсный подъёмный кран с поворотным механизмом и действующей в различных направлениях стрелой с лебёдкой – вращающимся рычажком, канатиком и крюком на его конце.

В каникулы отец подарил детям набор-конструктор «Юному физику», из которого им больше всего понравился красно-синий магнит.

Видя, как дети вместе играют, а Платон ещё и пытается придумать различные механизмы, отец вспомнил, что сын придумывал ещё и тексты.

– «Платон, а ты продолжаешь что-нибудь сочинять?» – спросил Пётр Петрович, тут же несколько смутившегося сына.

Ведь ещё в Москве Пётр Петрович обнаружил на письменном столе первые и недописанные стихотворные строчки второклассника Платона, относящиеся сугубо к песне и, видимо, вызванные его впечатлением от фильма про подвиг героев комсомольцев-подпольщиков Краснодона – Молодой гвардии:

Это было в Краснодоне

Двадцать третьего числа —

Немцы прыгали в кальсонах

Из открытого окна.

И он спросил об этом сконфузившегося сына, похвалив его.

Отец ещё не знал, что уже в Реутове, под впечатлением от седьмой симфонии Д. Д. Шостаковича, Платон написал слова к ней, к её первым звукам и якобы от немцев:

Под звуки марша,

Под отблески реванша,

Идём мы на запад,

Идём мы на восток!

Но дальше писать не стал, видимо посчитав, что для немцев слишком много чести.