Малыш

Я едва с кровати не рухнул: перед ним сидел клыкастый монстр с налитыми кровью глазами, а пацан ревел от ужаса, который ему приснился.

«Куда мир катится? Что с людьми не так? Кстати, куда подевалась мамаша? Чадо рыдает, а ей дела нет?»

Малыш кулачками размазал по лицу сопли, рукавом вытер глаза. Я непроизвольно сморщился.

– Мне приснился страшный сон, – повторил пацан.

– Я понял. Что дальше? – рыкнул в ответ.

– Мне снилось, что мама сидит на краю ванной. Та полная воды. Мама соскользнула и утонула.

Ребенок всхлипнул и снова распустил нюни. Я люблю, когда дети плачут, но только от испуга: просыпаются в ночи и видят меня в изголовье или в углу комнаты, заглядывают под кровать, а там я, злобный и страшный. Но сейчас сопли ребенка раздражали: слезы вызвал не я, а какой-то сон.

– Сходи и проверь! – рявкнул я. – Чего сидишь и дрожишь?

– Я боюсь, – прошелестел малыш.

– А меня, значит, не боишься? – хмыкнул я.

– Нет, тебя не боюсь, – тут же ответил он.

– Это почему же?

Малыш пожал плечами и подтянул колени к подбородку.

Маленький комочек страха.

– Ладно, я сам проверю, – пророкотал и поднялся с детской кроватки.

Я знал дом наизусть, мерил шагами с закрытыми глазами и ни разу не промахнулся мимо нужной двери. В последнее время они закрыты. Дом перешел по наследству мамаше пацана и ее старшей дочери. Девчонка, взрослая и самостоятельная, появлялась редко. Одна лишь мамаша да мелкий пацан проживал в двухэтажном доме.

Я пересек площадку на втором этаже и поравнялся с дверью в спальню.

Прислушался. Тишина. Проскользнул сквозь дверь и оказался в тускло освещенной комнате. Смятая постель. Початая бутылка вина на столике и перевернутый бокал. Алая жидкость залила белый пушистый ковер. Части одежды на полу дорожкой вели к полуоткрытой двери в ванную комнату, из которой струился свет. Я подошел, заглянул в открытый проем и присвистнул:

– Пацан, ты умеешь вызывать 911?

До слуха долетел звук босых ног по полу. Я отстранился от двери и обернулся: в комнате пусто.

Вышел из спальни мамаши и увидел на площадке пацана. Малыш стоял возле детской и переминался с ноги на ногу.

– Ну, что там? – прошептал он.

«Сказать правду или пожалеть? Стоп! Это я так подумал? Я произнес „пожалеть“? Люцифер меня на пенсию отправит! Что я творю?»

Я оглянулся на дверь ванной, будто надеялся, что ванильная мамаша выйдет живой и невредимой. Однако тело, погруженное в жидкость, ожидало прибытия судмедэкспертов.