Новый век начался с понедельника

А всё могло бы быть иначе –

Истории поверим –

Не родился бы Фибоначчи?

Сейчас сие проверим.

Мы наименьшее берём простейшее число.

Пожалуй, даже только единицу.

И прибавляем, смело ноль мы до него,

Пока лишь снова получая… единицу.

Один и ноль даёт один.

То сумма первых чисел.

А через раз – два плюс один.

То сумма новых чисел.

А три и два – уже ведь пять.

А дальше будет восемь.

Хоть Вы устанете считать,

Но всё же Вас попросим.

Затем тринадцать и «очко».

Потом тридцать четыре.

Мне даже нравится оно:

Живу я в той квартире.

Затем идёт полсотни пять,

И восемьдесят девять.

Не устаю я повторять,

Но что теперь поделать.

И если только я бы мог

В своей родной квартире

Прожить бы полностью весь срок:

Все сто сорок четыре.

Заполнить чисел можно ряд

Конечно в бесконечность.

И записать их все подряд,

Продолжив ряд тот в вечность.

А при делении всех их

На то, что рангом выше,

Даёт набор дробей простых.

И частное – всё ближе.

В итоге – частное одно.

«Златое» то «сечение».

Весьма волшебное оно!

У Вас другое мнение?

Важнейших чисел этих ряд

Придумал Фибоначчи.

А как на Ваш пытливый взгляд,

Могло бы быть иначе?

И, как оказалось, ничто просто человеческое не было чуждо и гению.

Как присущих всякому гениальному человеку, Валентин Ляпунов имел и ряд, в основном обыденно-бытовых, недостатков, которые постепенно свели его преимущество в интеллекте только лишь к математической области.

И посему, со временем, нашего гения просто занесло.

Валентин Данилович Ляпунов давно нигде не работал, поэтому был лишён простого человеческого общения с коллегами.

Естественная тяга к контактам с разумными людьми выливалась у него в безудержную словесную околонаучную, точнее около математическую, диарею. В этот момент с ним совершенно невозможно было беседовать.

Любой ваш вопрос оставлялся им без ответа, как будто вы его и не задавали вовсе.

Так, например, Платон и Валентин в корне разошлись во мнении о философии, её роли и месте в жизни.

Платон придерживался классической точки зрения, что философия – наука всех наук.