Новый век начался с понедельника

Наутро Платон, но уже без своих домочадцев, вновь приехал к сестре, где после совместного долгого завтрака, поехал провожать своих трёх дядей. Надо же! Их осталось трое! Опять Бог любит лишь троицу! – невольно, но как-то смутно, пронеслось в его сознании.

На прощание все вместе, трое дядей и два самых старших племянника, Платон и Сергей, сфотографировались на память.

Удастся ли ещё когда-нибудь свидеться? Наверно, да! И опять по печальному поводу? – посетила Платона навязчивая мысль.

В последующие дни он многое передумал о событиях, предшествовавших и сопутствовавших смерти своей любимой матушки, и сочинил целую поэму, посвящённую ей:

Друзья! Я знаю…, иногда случается…

Не дай бог потерять Вам свою мать!

Поскольку мы от них всегда рождаемся,

Природы нам почти не перегнать.

А, если перегоним, – то трагедия!

Для матерей, отцов, и всех родных.

Считай по крупному, – то трагикомедия:

«Зачем Вы перегнали пожилых?!».

Меня, тут летом, как-то упрекнули:

«О матери не пишешь ты совсем!»

И возмущенье тем в душе раздули:

«Но ведь она жива! Ну, Вы совсем…!».

Меж тем вся череда событий

Настроила меня на грустный лад.

Цепочку странных, маленьких открытий

В сознании я мысленно кручу назад.

Когда людьми неведомая сила

Незримое нарушила табу…

И мать моя ведь, Алевтина,

Почила… в голубом гробу…

Любимой матушке моей,

«Сергевне», просто Алевтине,

Я напишу стихи скорей,

Пока слова не засосало в «тине».

Я с матерью всегда был откровенным.

О чём бы ни беседовали мы.

А собеседником она была отменным,

И подмечала все мои черты.

Ни с кем другим нет у меня ведь понимания.

Всё потому, что я совсем другой.

Родители не оставляли без внимания:

Я сын отца и матери родной.

Я чувствовал всегда её поддержку,

Так, как в семье желанным был рождён.

И, если замечал за ней издержку,

Её любовью был я поглощён.

Я помню, как мы с мамой уезжали

Из дома – дачи, где уж слишком сорок лет

Бок обок вместе мы дела свершали,

Чрез множество, пройдя проблем и бед.

Она оставила свой посох у крыльца,

Сойдя с его последнего венца.

И из машины дом перекрестила,

И, как бы, в памяти своей весь сохранила:

В надежде вновь сюда вернуться,

Природе дачной мило улыбнуться,

В тепло вновь лета сразу окунуться,

И от мирских забот совсем очнуться.

Я строил планы уж на будущий сезон.

Она сказала, что дожить бы надо.