Есения. Две души

Вы позволите, Есения Захаровна?

В коробочке на бархатной подложке покоилось украшение из черного камня. Петр Андреевич подхватил нить из бусин, зашел со спины и надел на шею черное украшение. Опустил руки на плечи и мягко развернул меня к зеркалу в богатой кованой оправе.

Я вздрогнула, ощутив руки Орлова: отголосок ночного кошмара. Машинально посмотрев в зеркало, я поймала собственный испуганный взгляд. Черный камень ярким пятном выделялся на фоне белоснежного подвенечного платья. Свет и тьма. Добро и зло.

– Семейная реликвия, – уточнил Петр Андреевич и перехватил мой взор, притягивая подобно магниту и вселяя робость.

 – Камень гагат оберегает от страхов и наваждений.

Подняв руку, я прикоснулась к маленьким бусинам, ожидая ощутить холод камня. Но на удивление, украшение подарило тепло и успокоило. Я подняла глаза и посмотрела на отражение Петра Андреевича:

– Вы считаете, мне что-то угрожает?

Орлов вскинул голову и прислушался. Отстранился на пару шагов и повернулся в сторону дверного проема.

В коридоре раздались гулкие шаги, и в комнату вошел Василий Андреевич. Быстрым взглядом окинул присутствующих. Сузив глаза, на миг задержался на украшении и развернулся к брату.

– Я уже не надеялся, что почтишь нас своим присутствием, Петр.

– Полно, брат, разве мог я пропустить подобное событие? К тому же, ты не захватил свадебный подарок, – Петр Андреевич указал на камни.

Василий Андреевич выдавил улыбку на лице, однако мне почудилось напряжение в отношениях братьев. Я с интересом переводила взор с одного на другого, пытаясь проникнуть в их тайну.

Обмениваясь молчаливым диалогом, братья словно не замечали меня. Петр Андреевич прищурился, глядя на Василия, словно улучил во лжи.

– Я планировал подарить жене семейные украшения в городе, в нашем доме, – прервал молчание Орлов-младший. – Забыл тебя предупредить.

– О чем еще я не знаю? – с вызовом вопросил Петр, а Василий поднял руку, призывая брата к спокойствию.

– Обсудим после! Есения, ступайте в опочивальню, я скоро буду.

Праздник окончен.

Я в недоумении посмотрела на мужа, но Василий Андреевич не удостоил взглядом. Черты его лица исказились, пропала мягкость, глаза метали молнии. Отсвет пламени свечей полыхал в них, создавая мистический образ.

Приложив руку к груди, я сжала каменные бусины. Что происходит? Почему муж настолько переменился с приездом брата? Откуда столько жесткости в голосе? Я кинула взор на Петра Андреевича. Тот коротко кивнул, развернулся и покинул комнату.