Студенческие будни

 – Неужели нельзя хотя бы раз обойтись без этого?"

У профессора были некоторые основания для оптимизма: сегодня аудитория вела себя на редкость мирно, весьма вероятно, благодаря значительному студенческому недокомплекту. Препод любил такие дни. Разве в количестве дело? Дело в качестве! Главное, чтобы всем было комфортно, чтобы ни в коем случае никто не мешал преподава…

Раздался оглушительный стук, и в приоткрывшуюся дверь просунулась правая рука, сжимающая жёлтый полиэтиленовый пакет, а вслед за ней и голова студента.

Препод огорчённо повернулся и со вздохом разочарования посмотрел на вошедшего.

– Я из Кронштадта, – проныл опоздавший в ответ на немой вопрос Препода. Догадливый читатель уже наверняка понял, что это был никто иной, как тот самый любитель ватрушек.

"Из Кронштадта? Из Кронштадта… Замечательно, просто отлично! – с горечью подумал Препод. – Ломоносов пешком пришёл из Архангельска – вот что такое тяга к знаниям! А сейчас, в век автомобилей и железных дорог, студенты не могут явиться вовремя всего лишь из Кронштадта.

Да…"

– Как же так, молодой человек? Лекция продолжается уже в течение двадцати минут! – сказал он вслух.

– Ну… Я из Кронштадта, – трагически повторил наш герой. В его понимании данного факта было более чем достаточно, чтобы оправдать опоздание любой продолжительности. А может быть и вовсе: неявку и отсутствие (ведь Кронштадт – это почти как Тамбов из знаменитой песни, только наоборот: оттуда не летят самолеты и не едут даже поезда).

Однако Препод был далёк от понимания Лёхиных проблем:

– И вы полагаете, что это даёт вам право вот так бессовестно опаздывать?

"И чего ему ещё надо?" – Лёха переминался с ноги на ногу, теребя в руках свой жёлтый пакет, разговор с Преподом был ему явно неприятен, невыразимое страдание застыло на его лице.

– Н-нет… – он сделал шумный вдох и отрицательно задвигал бровями. – Ну, у меня, это, транспорт… И я поэтому… Опоздал. Вот.

"Транспорт.

Опоздал. Из Кронштадта. Просто дэградация какая-то!" (Препод являлся типичным представителем старой советской интеллектуальной элиты и, как было принято в этой части общества, менял в некоторых словах звук "е" на "э". Например: "рэльсы", "пионэры", "Торпэдо" и т. д.) – Мысль Препода была настолько осязаема, что слово "дэградация" буквально повисло в воздухе. Однако вслух он произнёс:

– Ладно, садитесь на место. Надеюсь, что это было в последний раз.