Растворяясь в ночи

Чуть растрёпанные, и заметно, что наспех собранные, ее локоны были перекинуты на правый бок. Макияж. Да, он был безупречен, собственно, как и всегда. Аккуратно подведенные, большие, зеленые глаза, нежно-розовые румяна, нанесенные на фарфорового цвета скулы и, яркая, бордовая помада на пухлых, но небольших губах. В свои тридцать три года женщина выглядела явно моложе своих лет. Ухоженное, и нежное по своей структуре лицо, было практически не тронуто загаром. То ли этому предшествовало, полное отсутствие желания находиться на солнце и старание изо всех сил быть похожей на статных леди девятнадцатого века, то ли невероятная любовь к своей работе и собственному делу, которое почти не оставляло свободного времени.

– Элис, как нам поступить в данной ситуации с Овайлом? Его фирма явно может претендовать на этот контракт, – раздался голос позади.

В проеме двери стояла девушка, которую, судя по внешнему виду, можно было назвать «синий чулок». Она отличалась неброской внешностью, полным отсутствием макияжа, серого цвета глазами и собранными в тугой пучок волосами. Все это наводило на мысль о серой мышке, особенно строгий костюм, от которого не веяло современностью. Только точеная фигура никак не вписывалась в полноту этого образа, да и фигура была такой отнюдь не от постоянного уделяемого себе времени, а благодаря хорошей генетике.

Элис обернулась, и легкая улыбка тронула ее губы, а в глазах промелькнул озорной огонек.

– Софи, я думаю с Овайлом-то я справлюсь, – она отошла от окна и медленным, уверенным шагом направилась к своей юной сотруднице. – Ты опять не некрашеная, даже грамма румян я не вижу на твоих щеках, так и останешься одинокой и никому не нужной до конца своих дней. Ты уж поверь, что никто не любит смотреть на замученное, пусть и молодое лицо.

Губы Софи чуть дрогнули, а глаза опустились в пол, но в них все равно было видно, как блестели несдержанные слезы. Идя в этот просторный, немного отчужденный, выдержанный в минимализме кабинет, она знала, что услышит укор в свой адрес. Укоры были обязательным атрибутом их короткого и немногословного общения. В такие моменты Софи всегда хотелось сказать в ответ, что ее, пусть красивая, но не столь молодая начальница, тоже одинока.