Детство

Однако, Пётр Петрович прекрасно понимал, что, пока есть его страна СССР, в мире невозможна монополия власти США в политической, экономической и в военной областях. Тем более невозможна монополия какой-либо другой страны, или даже группы стран.

Теперь Пётр Петрович непосредственно на себе почувствовал, как во имя классовой солидарности доля элементарных благ и общечеловеческих ценностях для советского народа неумолимо урезалась.

Периодически раздумывая над этим, он всегда приходил к выводу, что благо Отечества, благо народа должны быть выше идеологических догм, теорий и споров, тем более быть выше личной и групповой корысти, политики сегодняшнего дня, выше личных амбиций и обид.

Работая во внутриполитической группе посольства, Пётр Петрович к тому же занимался составлением справок для руководства, записью бесед с приглашёнными в посольство, иногда участвовал в совещаниях, а также заводил связи, полезные для посольства и страны.

– Эх, всё же должность моя какая-то размытая!? Как у референта, переводчика, помощника посла – не дипломатическая! Да ещё плюс эта корреспондентская нагрузка какая-то!? Быть бы мне хотя бы третьим секретарём посольства! Вот тогда бы да! Так что мне надо показать себя с самой лучшей стороны, зарекомендовать себя отличным переговорщиком, и непременно влияющим на местных товарищей! В общем, поработать на свой авторитет! А для этого надо, что тут греха таить, и угождать начальству, не отказываться от его поручений, даже неприятных! – иногда размышлял он, невольно загоняя себя в логическую ловушку.

Пётр Петрович, по сути, был штатным аналитиком посольства и разведки в экономической области и в области политического сотрудничества с компартией Франции.

Обладая большой эрудицией в вопросах внутреннего и международного положения Франции, с дисциплинированным умом и чувством юмора, не зашоренный, находчивый, обладавший здравым смыслом, смелостью и решительностью при решении сложных вопросов, не боявшийся брать ответственность на себя, он ещё в Москве, до войны, приглянулся послу А.

И через несколько дней тот неожиданно вызвал Петра Петровича к себе в кабинет.